— Тогда сделай это.

— Пошли.

Мы не прощаемся и быстро уходим, Харпер осталась у Рути на ночь, и они уже ушли, так как было поздно, поэтому я забираю Майю обратно к нам домой.

Теперь хижина всегда будет принадлежать Майе, но мы жили в моем доме у воды.

Когда мы входим, там темно, но это нас не останавливает, когда я нахожу изящные пуговицы сзади и расстегиваю каждую, осторожно, чтобы не повредить платье, хотя все, чего я хотел, это сорвать его с нее и сожрать ее целиком.

Наконец, два края материала расходятся, и я могу провести пальцами по ее обнаженной спине, пока не смогу просунуть пальцы под плечи и снять их, материал спадает одним быстрым взмахом кружева. Она стоит там в одних белых кружевных трусиках и туфлях на каблуках.

— Черт возьми, маленькая лань, — я отступаю назад, чтобы оценить ее вид. — Моя идеальная маленькая жена.

Даже при тусклом освещении я вижу, как она краснеет.

— Как ты этого хочешь, детка? — спрашиваю я. — Ты хочешь, чтобы я попробовал тебя на вкус и наклонил? Или позволить тебе оседлать меня?

— Все начинается с того, что ты пробуешь меня на вкус, да?

— Это единственный способ, которым это может начаться, — я подтверждаю: — Мне приходилось наблюдать за тобой в этом платье весь гребаный день, с моим кольцом на твоем пальце, это мое гребаное право ощущать вкус моей жены на своем языке, так как я знаю, какая ты сейчас чертовски мокрая. С тебя течет, не так ли, детка?

— Да, — шепчет она.

— Майя, сними трусики, оставь каблуки.

Она зацепляется пальцами за тонкие бретельки своих стрингов и стягивает их вниз по бедрам, пока они полностью не спадают и не скапливаются у ее ног.

Она стоит передо мной совершенно обнаженная, только на свадебных каблуках и в макияже, ее красивые розовые соски торчат, а груди вздымаются при каждом вдохе. От нее пахло так чертовски хорошо. Так съедобно.

— Подними ногу, — приказываю я, — Поставь ноги на край дивана и откройся для меня.

Она хватается за край и поднимает ногу, поворачивая её, чтобы показать мне свою прелестную киску, блестящую и сочащуюся для меня, и, как мужчина у алтаря поклонения, я опускаюсь на колени прямо перед ней.

— Торин! — она ахает, когда мой рот приникает к ее киске, и я проникаю в нее языком.

Я стону, когда ее вкус загорается на моем языке. Так чертовски вкусно. Так затягивает.

Она прижимается бедрами к моему лицу, оседлав меня верхом.

Мне больше всего нравилось смотреть и чувствовать, как она скачет на мне верхом. Она прижимается своим телом к моему рту, ища вершину, с которой можно спрыгнуть.

Я отрываю рот и заменяю язык пальцами, скользя ими в нее:

— Так красиво, когда ты скачешь на мне, жена. Я не могу решить, хочу ли я, чтобы ты оседлала меня, пока не кончишь, или нагнуть тебя, так что я собираюсь сделать и то, и другое. Но сначала, — я облизываю ее вход, дразня клитор, — Кончи мне на лицо, детка. Кончи на все мое гребаное лицо.

Я втягиваю ее клитор в рот, наслаждаясь криком, когда я погружаю в нее свою руку, ее ноги дрожат, когда я подталкиваю ее ближе к краю, а затем переворачиваю ее прямо через него.

Она выкрикивает мое имя, пока ее влагалище пульсирует вокруг моих пальцев, и прежде чем она заканчивает биться в конвульсиях, я разворачиваю ее и перегибаю через край дивана, ее идеальная круглая попка взлетает в воздух, когда я толкаюсь вперед и насаживаю ее на свой член.

Она кричит, ее влагалище пульсирует на моем члене с каждым движением моих бедер.

— Черт возьми, — стону я, впиваясь пальцами в ее бедра, — Моя идеальная маленькая женушка.

— Торин! — она кричит.

— Возьми все, детка, — требую я, — Посмотри на себя, твоя киска чертовски великолепна, маленькая лань.

— Да! — она хнычет: — Черт.

Я трахаю ее, пока она все еще дико пульсирует, превращая ее первый оргазм в другой, чувствуя, как она полностью пропитывает меня, когда мой член угрожающе дергается.

Я отстраняюсь от нее и опускаю на диван, заставляя оседлать меня.

— Оседлай меня, Майя, — умоляю я, — пожалуйста. Оседлай меня, черт возьми.

Ее ногти впиваются в мои плечи, когда она начинает прижиматься ко мне, отрывая меня от своего тела только для того, чтобы погрузить обратно внутрь, звуки нашего секса такие чертовски громкие и эротичные, что у меня сжимаются яйца, по спине пробегает покалывание.

— Майя, я собираюсь кончить, не останавливайся, черт возьми.

— Я хочу, чтобы ты заполнил меня, Торин, — стонет Она.

Я стону от ее слов.

— Черт! — я рычу, когда она насаживается на меня сильнее, заставляя мой собственный оргазм всплыть на поверхность. — Кончай со мной, детка.

— Я не могу, — она стонет.

— Да, ты можешь, тебе нужна моя помощь, маленькая лань?

Ее голова опускается на изгиб моей шеи, зубы задевают мою кожу.

— Почувствуй меня, детка. Расслабься.

Она хнычет, подергиваясь на моем члене.