Никогда я не видела еще более радостной встречи родственников. Я почувствовала, как меня резко отдергивают в сторону. Через секунду я увидела, как бабку отшвыривает подальше. Меня толкнули в сторону двери. Я стояла на улице, заметно нервничая. Прошло пару минут, и я увидела силуэт на пороге, вытирающего кровь со своей ладони.

- Как-то так. Дверь с кровавым отпечатком не открывать под страхом смерти! Ты меня поняла? - заметил Альберт, натягивая на окровавленную руку перчатку.

«Как-то так» меня пугало еще со времен брака. «Я у мамы – инженер!» - вот название всех попыток моего бывшего самостоятельно наладить совместный быт. В его арсенал входили декоративные гвоздики, моточек верёвочки, клей и сопли. Причем, у меня складывалось впечатление, что все три позиции, кроме соплей, экономились со страшной силой. Все начиналось с соплей. Ими же и заканчивалось. «Я простыл!» - возмущался он, хрюкая носом и усиленно давя из себя в платок все содержимое носоглотки, ради того, чтобы не вкручивать лампочку. Если же от починки было не отвертеться, то в ход шла веревочка. Если веревочкой было не обойтись, то на очереди был вонючий клей! И пока мой бывший приклеивал ножку к стулу, со словами: «Все! На стул больше не садиться!», где – то плакал его трудовик, дрожащей рукой нарисовавший ему тройку в аттестате. Так что мужское «как-то так» пугает меня, как впечатлительного ребенка рассказы о том, что День Рождения пройдет без вожделенного смартфона.

Итак, призрак заперт. Хоть бы не в туалете! Хоть бы не в ванной! Я ведь много не прошу! Не хочу я в туалет по соседям бегать или с утра орошать землю содержимым ночного горшка с криками: «Па-а-аберегись!». Соседи будут рады видеть меня, мнущуюся на пороге их дома с криками: «Быстрей, пжлст, очень надо! Держаться нету больше сил!».

- Спасибо, что проводила меня домой, - заметил инквизитор, удаляясь в сторону соседской цитадели. – Это было так мило с твоей стороны.

Мне показалось, что все, что произошло за последние двенадцать часов – это кошмар зараженного малярией священника. Я молча прикрыла за собой выбитую дверь, дошла до запертой кухни, на двери которой красовалось алая печать.

- Анабель, внученька, открой дверь, пожалуйста… - проскулил за дверью знакомый голос. – Открой, я прошу тебя! Я же твоя бабушка! Разве можно так со старшими? Старших надо уважать!

- Нифига! – злорадно заметила я, возвращаясь за вещами на улицу и затаскивая их в дом.

- Анабель, радость моя, открой дверь бабушке! – скулил голос за дверью с кровавой печатью, пока я шла мимо, неся в комнату подушку и книги. – Анабель, бабушке плохо! Бабушка умирает! Бабушка плохо себя чувствует! У бабушки сердце слабое! Я сказала! Бабушке плохо! Открывай дверь!

- Зато мне хорошо, - ответила я, наслаждаясь мучениями домомучительницы. Я занесла все вещи, разложила по полочкам, починила дверь, чтобы она худо-бедно закрывалась. Перебирая вещи, я застыла на месте. Альбом пропал.

Глава одиннадцатая… покой – это очень хитрый предмет. То он если есть, то его сразу нет!

Глава одиннадцатая… покой – это очень хитрый предмет. То он если есть, то его сразу нет!

Лучший способ до кого-то достучаться – стучать по голове.

Я обыскала все. Даже придомовыми кустами шуршала несколько раз, пытаясь разглядеть в пожухлой листве потрепанный коричневый переплет. Но, увы. «Нас обнесла инквизиция!» - заметил демон. - «Кому жаловаться?». «Ну зачем так плохо говорить о людях!» - возмутился ангел. – «Альбом –то не наш? Из нашего здесь только ботинки - сникерсы!». «Так или иначе, альбомчик у него! Он наверняка сейчас сидит, листает и офигевает!» - радостно потер ручки демон, - «Думаю, что бежевое!». «Ну почему сразу бежевое?» - удивился ангел. – «Белое, как символ чистоты и непорочности!». «Ну мы же не в первый раз?» - заметил демон, подводя калькуляцию. «Ребята! Вы о чем?» - возмутилась я. «О своем, приземленном!» - усмехнулся демон, задумчиво клацая калькулятором. «О своем, возвышенном!» - вздохнул немеркантильный ангел с очень низкой планкой симпатичности и очень высоким порогом терпимости, доказанной первым эпическим походом замуж.