Толпа совсем озверела и запаниковала. Они давили друг друга, пытаясь выбраться подальше, от эпицентра.
Меня волокли, а я всеми силами пыталась найти глазами Альберта. Сердце в груди колотилось так, словно в последний раз. Ноги отказывались слушаться. И тут мне удалось увидеть знакомую фигуру любимого стоящую прямо перед черным пламенем. Что-то внутри меня сжалось, вызывая дрожь по всему телу.
- Дальше! – заорал Альберт, сплевывая растрепанные волосы и тяжело дыша. – Еще дальше! Быстрее!
Альберт повернулся в нашу сторону, рассек рукой воздух, и светлая вспышка отбросила нас всех, сбивая с ног.
- Ничего себе!– прокашлялся голос неподалеку. – Че нас такому не учат? Все, подаю заявление в инквизицию!
- Тебя не возьмут, потому, что ты… – слова тонули в шуме. «Ма-а-а-ама!» - орал детский голос. – «Ма-а-ама! Встава-а-а-ай!».
Я видела, как в эпицентре пламени мелькают черные плащи инквизиции.
- Отходите дальше! Еще дальше! Я что повторять должен! – услышала я знакомый голос. – Не подходить! Щиты не помогут! Надо достать его…
Паника, суматоха, крики, люди. Все перемешивалось перед глазами. Я не могла понять, стою я или лежу на земле. В голове нарастал звенящий гул, от которого начались приступы тошноты. Почему-то на лбу у меня была кровь. Я не знаю чья. Моя, наверное. Пальцы, на которые я смотрела, плыли перед глазами.
Еще одна вспышка, отметающая людей подальше. Я искала глазами Альберта, сплевывая на землю. Все было вокруг, как в замедленной съемке эпохи немого кино.
Я попыталась встать, чувствуя, что тело не слушается. Гул в ушах, кровь на руках и одна мысль: «Альберт!». Я сделала несколько шагов, чувствуя, как меня оттаскивают еще дальше. Третья вспышка и я почувствовала пальцами стену. Нет, это – не стена. Это - брусчатка.
- Отойди! Не лезь туда! – кричал голос, похожий на голос Освальда. – Мы попробуем… Не убивай …
- Уже попробовали! – услышала я срывающийся голос Альберта.
Я снова встала, чтобы увидеть, как черное пламя гаснет, становится все меньше и меньше. Я попыталась выкрикнуть имя, но голос утонул в шуме. Кто-то совсем близко кричал и звал на помощь. Ноги подкосились, колени больно ударились о брусчатку. Я еще раз попыталась встать с места и сделать несколько неуверенных шагов в звенящей тишине. Я видела Альберта, который отдавал приказы, прижав руку ко рту. По руке текла кровь. Пламя медленно исчезало. Я бросилась обратно, падая и снова поднимаясь. Альберт кашлял кровью, отдавая распоряжения. Кровь текла у него по подбородку. Он размазывал ее рукой.
Один инквизитор, стоявший рядом с Альбертом, снял маску, тоже давясь кровью. Молодая женщина, на руках у какого-то мужчины, кашляла кровью, с ужасом глядя на свои окровавленные пальцы. Чей-то ребенок громко орал: «Мама-мама! У меня кровь… Кхе… Кхе…». Я прорвалась, чтобы увидеть опустевшую сцену, где лежало размазанное по арене тело ректора.
- Альберт, - задыхаясь от волнения, крикнула я, подлетая и обнимая любимого. Альберт покачнулся, положив руку мне на голову. Жив…. Жив… Он жив… Господи, я так счастлива… Он жив… Я не устану это повторять… И тут я почувствовала, что Альберт стоит из последних сил. Я напряглась, пытаясь удержать его от падения, чувствуя, как кровь на моей щеке смешивается со слезами.
- Обопрись на меня… Альберт… - задыхаясь и сглатывая, шептала я, понимая, что сама еле стою на ногах. Я стиснула зубы. Подоспел кто-то из инквизиции, закинув руку Альберта себе на плечо. Освальд стоял в десяти шагах от нас и смотрел на всю эту картину стеклянными глазами. Марко согнулся в три погибели и смотрел с ужасом на нас.
- Освальд! – бросилась я к канцлеру от магии. – Освальд, что случилось? Что произошло? Отвечай!
Я увидела, как взгляд Освальда скользнул по мне и остановился. Он просто стоял и молчал, глядя сквозь меня.
- Да скажи, наконец! Что случилось! Что произошло? Что с Альбертом? – задыхалась я, цепляясь за его одежду.
Освальд чуть склонил голову, отцепил мои руки, глядя на меня все тем же стеклянным взглядом, а потом развернулся и пошел прочь.
Глава двадцать третья…. когда надо, никого не соберешь, зато когда не надо соберутся все!
Глава двадцать третья…. когда надо, никого не соберешь, зато когда не надо соберутся все!
Король умер. Да здравствует анархия!
Альберта положили на кровать, я сняла с него залитую кровью одежду, стащила сапоги, с радостью обнаруживая, что на нем ни царапинки. Один из инквизиции, отбросил маску, тяжело вздохнул, обнажая усталое и небритое лицо со шрамом на левой скуле, сел рядом с Альбертом и взял его за руку. Его рука засветилась странным светом.
- Ваша Милость, - позвал целитель.
- Альберт, - прошептала я, забираясь на кровать и глядя на бледное лицо любимого. Я убирала волосы с его лица, гладила его щеки, кусая себе губы, чтобы не расплакаться и не запаниковать.