После изобретателей шли преподаватели Академии. Некоторые нервничали, ошибались, вызывая рокот негодования у всех присутствующих. Два раза удалось подавить миазм, вызванный излишним волнением и старческим склерозом. Мою руку перетащили к себе на колени и сжали в своей, осторожно поглаживая большим пальцем. Вокруг нас стоял целый отряд инквизиции. «Скажете, когда паниковать!» - прокашлялся демон, глядя, как какой-то дед  с длиннющей бородой  пытается что-то сотворить в воздухе, а вместо этого получается какая-то ерунда, о чем красноречиво свидетельствуют взгляды других магов.

- Итоги года неутешительные. Двадцать человек на одну камеру, - простонал Альберт, не сводя глаз со следующего старичка в огромной шляпе, который уже в третий раз пытался создать что-то в воздухе, но при этом терпел эпический фэйл, под дружный смех всех присутствующих. Особенно потешались его студенты.

Томас выступил слабо. Я видела отсюда, как у него трясутся руки и как по виску стекает пот. Народ разочарованно вздохнул. Они ожидали чего-то большего. Где-то позади нас ныл ребенок, настойчиво требуя у родителей «домой». Группа студентов-магов сидела и закатывала глаза, глядя с усмешками на своих профессоров. По лицу Освальда было понятно, что магия не стоит на месте. Она катиться в направлении, за упоминание которого в приличном обществе можно получить перчаткой по мордасам.

Внезапно все притихли. На сцену вышел худенький молодой человек, одетый очень дорого и красиво. У него были темно русые, коротко подстриженные волосы, серые глаза и бледное лицо. Он вздохнул и посмотрел на всех присутствующих.

- Меня зовут Марко. Я – не изобретатель. Сомневаюсь, что я сделаю что-то полезное своими руками. Я – не преподаватель. Я – просто сын ректора Академии. Вот моя … - он вздохнул и усмехнулся, - единственная заслуга…

Все притихли, глядя на него с осуждением. Свеж был еще в памяти инцидент с пятью трупами. Я почувствовала, как мои пальцы слегка сжали. Я украдкой взглянула на Альберта.

- Я не собираюсь показывать фокусы. Один мой фокус уже стоил жизни пятерым, - голос Марко дрогнул. – Среди которых, был мой лучший друг и его невеста. Пусть в этом не только моя вина, но и вина того, кто делал за меня эти расчеты, но то, что я не убедился сам в их правильности, делает меня еще более виновным.

Народ заволновался. Такого развития событий никто не ожидал. Раздался чей-то голос, но его заглушила толпа.

- Я прошу дать мне шанс, - Марко снова усмехнулся и разорвал какие-то листочки, бросив их на землю себе под ноги. – Я вот смотрю сейчас на все происходящее и понимаю, что магия – это, прежде всего, ответственность, о которой многие из нас забывают. К сожалению, мне понадобилось увидеть смерть своими глазами, увидеть последствия неудачного заклинания, чтобы это понять.

Голос Марко дрогнул. «Уберите его!» - кричал и надрывался чей-то голос. – «Уведите его, живо! Освальд!»

- Я знаю, что в инквизиции сейчас не хватает магов. Я в курсе, что мои письма не доходили до канцлера от инквизиции по воле моего отца. Так вот. Пользуясь случаем, я добровольно хочу вступить в инквизицию, чтобы искупить то, что произошло по моей вине. Я обещаю, что отнесусь к своей работе со всей ответственностью. Я согласен учиться. Я согласен патрулировать улицы. Я согласен погибнуть, выполняя свой долг. Я согласен в случае чего ответить по всей строгости закона без оглядки на мое происхождение… Вот мое заявление на прием в инквизицию.

В воздухе завис листок бумаги.

И тут рядом с Марко появился разъяренный и запыхавшийся ректор. Телепортация была отключена, поэтому старику пришлось проделать весь этот путь пешком. Он решительными шагами дошел до сына, а потом в звенящей тишине отвесил сыну пощечину. Лист – заявление мгновенно загорелся и осыпался пеплом на землю.

- Не обращайте внимания! Марко не в себе! – орал отец-ректор. Публика кричала что-то в ответ. Марко сделал шаг вперед, не сводя глаз с Альберта. Подлетел Освальд, пытаясь поговорить с ректором. Освальд оглядывался по сторонам, что-то вещая на ухо ректору и пытаясь его увести. Альберт молчал. Я чувствовала, как мои пальцы сжимают все сильней. Отец что-то крикнул. Марко ответил. И тут внезапно из руки ректора Академии вырвалось черное пламя. Я видела, как его лицо искривилось в гримасе ненависти.

- Проклинаю! Проклинаю! – заорал отец, глядя на черное пламя, которое вырывалось из обеих трясущихся от гнева рук. Марко отшатнулся, пытаясь прикрыться щитом. Освальд схватил его и потащил прочь.

- Увести ее подальше! – услышала я голос Альберта, чувствуя, как мои пальцы разжали. Меня кто-то держал на руках. Я вырывалась, пытаясь понять, что вообще происходит. Огромный столп черного пламени, поднялся над «сценой». Зрители бросились врассыпную.

- Включите перемещение! – услышала голос Альберта, который тонул в криках. – Убрать всех подальше. Быстро! Еще дальше! Маги сюда! Остальные – отводите людей! Освальд! Живо сюда!

Черное пламя было уже высотой с дом, вызывая у меня животный ужас. Оно лизало своими языками темно-синее вечернее небо. Я видела, как одни инквизиторы оттесняли людей подальше, пока другие ставили щиты, чтобы выиграть время для эвакуации.

- Отходите дальше! – услышала я голос Освальда. – Еще дальше! Никому не подходить. Альберт! Отхо…

- Это смерть! – крикнул кто-то. – Смертельное проклятие!