Мне пришлось до боли прикусить губу, чтобы не расплакаться. Я... боялась потерять этого мужчину. Но не потому, что от него зависела моя жизнь: не боялась я остаться одна. Просто за эти несколько дней он по какой-то причине стал для меня родным. Настолько, что я сравнила глубину чувств к маме и к нему... Это точно ненормально!

– Ну ты тогда поспи, – прошептала я. – Я не буду мешаться. Надеюсь, что стихия эта проклятая скоро уйдет, и всё нормализуется.

– Увы, Лиэна. Она только вошла в свой пик. Мы сейчас фактически в самом её эпицентре, и пройдет ещё не меньше часа, прежде чем она отойдет от нас на достаточное расстояние, чтобы я смог заблокировать потоки. И чтобы она больше не смогла тянуть из меня драгоценную в этом мире магию...

– Тогда просто поспи. Всё легче...

– И поспать я тоже не могу! – уже зарычал он, да с таким гневом, что я даже вздрогнула. – Уж на что я, привыкший к боли... любой боли... Но даже мне не под силу сейчас отрешиться от неё и уснуть, а воспользоваться для её подавления магией я тоже не могу...

И я увидела мелькнувшие, буквально тенью, всего на крохотную долю секунды, выражения мучительной агонии и страдания на его красивом лице. Но если я хотя бы моргнула в тот момент или не смотрела так пристально, то, скорее всего, я бы этого и не заметила или подумала, что мне просто показалось.

Поддавшись чувствам, я подползла к нему ближе и нежно погладила его по волосам. Желая просто успокоить, как когда-то маму, дать уверенность ему, что я рядом. Что я не уйду и помогу пережить этот жуткий для него миг...

В ответ на этот незамысловатый жест он одарил меня какой-то невыносимо грустной улыбкой, которая царапнула мои нервы. Словно я была первая в его долгой жизни, кто утешил его... Но и она была так мимолетна, что казалась лишь миражом.

После чего, опрокинувшись на спину, Мао приложил свою ладонь к моей, все ещё лежащей на его волосах, и, прижав её сильнее к голове, глядя куда-то в потолок, произнес:

– Зато у нас, кажется, появилось время. Всё равно я не смогу уснуть... О чём бы ты хотела поговорить?

– Расскажи мне о себе, – воскликнула я, не раздумывая, и, немного подумав, добавила тише: – Всё, что захочешь рассказать. Всё, что посчитаешь нужным. Я хочу узнать о тебе всё... – и тут же, опять покраснев, поправилась: – То есть больше.

– Обо мне... – задумчиво протянул он. – Ну что же, почему бы и нет. Правда, рассказ выйдет долгим, но и торопиться мне сейчас некуда, и я обойдусь без скучных подробностей.

И, прикрыв другой ладонью глаза, он начал свой долгий рассказ...

Глава 25

–...Знаешь, я ведь и не должен был появиться на свет, – именно с этого как-то безучастно и отстраненно начал свою историю Мао.

А я, затаив дыхание, его слушала. Боясь даже громко дышать, не то что осмелиться перебить.

– Но, видимо, этому было просто суждено случиться. Чуть более тысячи лет назад, примерную дату и даже год своего рождения я не смогу тебе назвать, поскольку меня и самого не просветили на этот счет. Я не был желанным ребенком, и, естественно, меня, сразу после моего рождения, поспешили отдать в приют... – он ненадолго замолчал, будто вспоминая о чем-то. – Хотя я, как потом выяснилось, имел очень титулованных родителей. Мать была замужем за другим аристократом, а отец – правителем одной из крупнейших провинций. Но, поскольку я родился от порочной связи, которую они не хотели раскрывать, меня ждала крайне незавидная участь. Для многих незавидная. Но для меня это стало отличным жизненным уроком: я научился выживать. Я, чтобы выжить, должен был всегда идти только вперед, к своей цели. Я знаю, как добиться желаемого, и всегда это получаю... – он как-то зло усмехнулся. – Но я немного отклонился от своего повествования. Итак, сразу после моего рождения меня отдали в приют, и всё бы ничего – там можно было бы спокойно жить: нас кормили, во что-то одевали... Но «отбросам», именно так называли низшую «прослойку» общества демонионы, а дети, которые попадали в этот «детский дом», автоматически получали этот статус... – по его лицу пробежала легкая тень боли, то ли от воспоминаний, то ли из-за бушующей над нами магической бури. –  Так вот, со всеми отбросами у нашей расы поступали всегда одинаково – клеймили.

Отняв ладонь от глаз, Маору медленно провел ладонью по татуировке, начиная со лба и спускаясь всё ниже по шее, и его рука замерла в области солнечного сплетения, там, где тонкие линии образовывали нечто похожее на замысловатый круг со множеством узоров внутри.