Мы встали. Уорн расстегнул невидимый замочек, холодный металл цепочки, коснувшись кожи, вызвал мурашки по всему телу. Пальцы мужчины слегка щекотали шею. Подвеска точно легла в ложбинку между грудей. Спиной я чувствовала тепло, исходящее от василиска. Но вот он отступил на шаг и заговорил:

– Оля, носи ее не снимая, даже в душе. Спать тоже ложись в ней. Не бойся, хотя цепочка кажется тонкой, она не порвется. Снять подвеску могу только я и ты. Вообще никому не говори, что артефакт снимаемый.

– Даже твоим побратимам? – опешила я.

– Они знают. Подвеска защитит тебя от ментальной магии, принуждения, предупредит, если в пище яд. Достаточно только поднести ее к еде. Если артефакт разогреется, то в пище яд, если нет, значит, все нормально. Большинство слабых заклинаний будет поглощено вот этими камушками, – мужчина показал на изумруды, – так же как и часть заклинаний средней силы.

– Спасибо. Уорн, а тебе не будет неприятно то, что я ношу подвеску твоей матери?

– Не знаю, – пожал плечами василиск. – Сейчас твоя безопасность важнее того, приятно мне или нет. И, Оля, завтракать с нами будет менталист. Его зовут Харт де Йонк, он сейчас помогает в деле поимке изменников. Он уже видел тебя, когда ты спала.

– Что? Менталист? Он читал мои мысли? – возмутилась я.

– Нет. Им запрещено, только с разрешения того человека, у которого будут читать. Или прочесть могут, если преступник, но опять же только с разрешения уполномоченных лиц. Когда ты так себя вела, мы решили…

– Что я из секты, где девушек мучили, – перебила я Уорна, – Амран говорил. И пригласили его?

– Да, я хотел, чтобы ты все забыла о тех ужасах или помнила, но смутно, неярко. И еще, конечно, хотел найти подонков и убить. Но де Йонк сказал, что ничего не может сделать. У тебя стоит блок. Думаю, это особенность твоего сознания или, возможно, защита богини. Сейчас на тебе еще и артефакт, так что никаких твоих мыслей он не услышит.

– А этикет? Я не знаю, как у вас принято…

– Я отпущу слуг. Все будет неформально, а ты и так ешь аккуратно. Пошли уже, а то нас там заждались.

***

Откровенно скажу, я волновалась. Что за менталист? Зачем он тут? Если бы на завтрак собрались только побратимы, мне было бы гораздо комфортней.

Когда мы с Уорном шагали по длинным коридорам, я решила прояснить один вопрос:

– А как быть с моей иномирностью? Думаю, если мы будем разговаривать, это всплывет. Я ведь не знаю ничего о мире, политической ситуации, моде. О чем еще принято разговаривать за столом?

– О политике обычно женщины не разговаривают, хотя бывает в редких случаях. Рано или поздно о твоем иномирном происхождении станет известно. Де Йонку говорить можно, все равно он под клятвой и ничего не расскажет. Кстати, всем, кто работает в поместье, тоже можно говорить. Слуги и охрана не только под клятвой, но и договор заключили, так что можешь не опасаться. Что касается Харта, он неплохой менталист, но уж очень болтливый, поэтому, несмотря на его редкие способности, я нечасто привлекаю его к работе.

– Понятно, менталист-болтун при твоей работе может быть похуже, чем стихийное бедствие.

– Какое точное определение! – ехидно сказал Уорн, остановившись перед входом в малую столовую. – А еще он любопытен без меры. Харт, неужели ты думал, что я не распознаю слухач на пороге?

Специально для меня василиск вытащил из вазона в коридоре камушек серого цвета. Я хихикнула. Вспомнилось, как с помощью похожего девайса подслушала разговоры побратимов и придумала невесть что.

В столовой все было готово для завтрака. Большой стол, накрытый светло-голубой скатертью, заставлен десятком тарелок, пиал, чашек и маленьких салатниц. В комнате пахло свежевыпеченным хлебом и, кажется, лимоном. Побратимы и менталист уже сидели за столом, ожидая нас. Взглядом я сразу отыскала Раинеля, слова Уорна о том, что эльф едва не выгорел, очень обеспокоили. Для магов лишиться дара, видимо, ужасная перспектива, раз василиск так за него переживал. Раин выглядел уставшим: бледное лицо, слегка замедленные движения, синяки под глазами, но улыбнулся он искренне.

– Ольга, позволь представить тебе лорда Харта де Йонка, – ровным тоном сказал Уорн.

Первое слово, которое приходило в голову при взгляде на менталиста, – шалопай. Примерно моего роста, короткие каштановые волосы, любопытные карие глаза, подвижные брови и очень богатая мимика. Кого-то он мне напоминал. Кажется, какого-то американского актера.

– Очарован, леди Ольга, – восторженно пропел Харт и подмигнул.

Сомневаюсь, что у них положено петь и подмигивать при представлении. Теперь я понимаю, почему Уорн советовал мне не загоняться с этикетом. Похоже, менталист и этикет – это несовместимые полярности.

Я присела на стул, услужливо отодвинутый василиском, а Уорн расположился справа от меня. Это послужило сигналом к началу трапезы. Амран сразу сграбастал большую салатницу, сначала смело положил себе, а потом Раинелю, даже не спросив у последнего, хочет ли он.

– А-а-а? – удивился эльф.