Я сидела, ни живая ни мертвая, стараясь делать вид, что меня здесь нет, и жалея — безумно жалея — о том, что согласилась.

Теперь я знала слишком много — не только то, что Хартия, теоретически, позволяла Великой Принцессе наследовать трон, но и то, что у короля был другой ребёнок — бастард, скорее всего, рождённый до Каэлиса Арно. Любая из этих вестей могла погрузить Левардию в панику, к которой никто не был готов.

Наше королевство жило в мирное время уже много сотен лет. И, несомненно, ни Его Величество, ни кронпринц, ни Зеновия Николетта не желали бы, чтобы это изменилось.

— Леди Валаре? — из моих мыслей меня вырвал ищейка, одарив вопросительным взглядом, и я отрицательно покачала головой, словно говоря «нет, никто не пытался использовать магию».

— Можете проверить внешний периметр приёмной? — продолжил он, желая окончательно убедиться, что случившееся в приёмной невозможно было подслушать.

Но я, как всегда, бросила взгляд на Каэлиса Арно. Именно он был моим начальником, и именно он отдавал приказы.

Кронпринц кивнул, поймав мой взгляд, и я направилась к выходу, едва не пошатнувшись от усталости. Очень хотелось есть и спать — два высокоуровневых ритуала опустошили мой резерв, а вечерние потрясения лишь добавляли головной боли.

И волнения перед будущим.

Снаружи ничего подозрительного не обнаружилось — все мои магические нити, которые я знала как свои пять пальцев, висели именно там, где и положено, дожидаясь срока обновления.

Я проверяла и их, и покои принца, и комнату совета по нескольку раз в день, и если замечу хоть малейшие изменения — немедленно подниму вопрос и потребую расследования.

— Мы обязаны также расследовать её версию. Если у вас есть старший брат или сестра, и за ними стоит кто-то могущественный, они вполне могли желать смерти короля. Особенно если этот таинственный ребёнок — лев! — ищейка быстро записывал что-то на клочке бумаги, пока мрачный Каэлис Арно пялился в стену около двери, через которую я вошла.

Увидев меня, в его глазах вспыхнуло нечто нечитаемое, губы едва заметно дрогнули, но он ничего не произнёс.

— Возможно, стоит перенести Отбор… — осторожно предположил Николас Хаул.

Но кронпринц лишь покачал головой.

— Нет, — тихо, почти угрожающе прошептал он. — Правильно было бы его ускорить, но мы не будем ничего делать. Мы не можем показать слабости или волнения со стороны. До завтра, Николас, — он уткнулся в документы и даже не посмотрел на ищейку, ясно давая понять, что разговор окончен.

Волк, вздохнув, направился к двери и бросил на меня сочувствующий взгляд, но я не пожелала ему спокойной ночи — сомневалась, что он вообще сегодня уснёт.

Сама же я не сводила взгляда с кронпринца, который выглядел так, будто вся его жизнь рушилась у него на глазах. На лице не отражалось ничего, но в глазах, когда я их видела… горела пустота.

— Ваше Высочество, хотите ли вы, чтобы я принес…

Я не договорила, потому что кронпринц резко обернулся и взглянул на меня с такой звериной яростью, что у меня сердце упало.

— Вы всё ещё здесь?! — громко рявкнул он, и от этого тона я вся заледенела. — Убирайтесь!

Я сразу развернулась, не желая даже смотреть на него, и быстро вышла за дверь.

Поспешно направилась в сторону своих покоев — и тут из кабинета кронпринца донёсся звук шагов, а затем что-то с грохотом разбилось.

В свои покои я возвращалась, едва осознавая происходящее, и горя от гнева и усталости.

Накричал…

Дурацкая работа.

Мой начальник вызывает у меня слишком много чувств, а я, как бы ни старалась, не могу их просто взять и отрезать. Близость с ним имела для меня катастрофические последствия — он, похоже, утратил ко мне всякий интерес как к человеку, а я, наоборот, начала реагировать на всё слишком остро.

Я бы ушла, нашла работу в другом месте, но понимала, что это была бы глупость, совершённая на эмоциях.

Каждый день я должна — обязана — приближать себя к своей цели, а не поддаваться слабостям. О том, чтобы уйти со службы при дворце, я подумала сразу же после поездки в Роузглен, но работать незаконно снова было бы безрассудством, тем более, в игровом клубе случались и приставания, и постоянно присутствовал риск того, что меня узнают. А если это произойдёт — моему будущему точно конец.

Но и позволять дальше обращаться со мной так я не могу. Одно дело — не обращать внимания на придворных и требовать от них исполнения обязанностей, и совсем другое — грубо кричать, совершенно без причины, когда я просто хотела помочь.

— Ты в порядке, Мио? — матушка, увидев меня и, по-видимому, заметив моё бледное лицо, сразу поспешила ко мне. На меня на секунду нахлынуло чувство слабости, мне захотелось пожаловаться на тяжёлый рабочий день и проблемы с начальством.