«Честность Отбора поставлена под сомнение!» — гласил заголовок. - «Недовольство вспыхнуло после того, как кронпринц провёл слишком много времени с одной из участниц в графстве Роузглен».

***

Если я и надеялась на нечто скандальное, то меня ждало огромное разочарование. «Соронский Вестник» явно стремился сохранить хорошие отношения со всеми — и с принцем, и с графом Бэар, — а потому не осмелился обвинить Лианну напрямую.

Газета лишь заметила, что «так получилось», что злого умысла в происходящем не было. Что визит был слишком важным, и леди Бэар не виновата в том, что он состоялся в доме её отца. Что, по слухам, визит завершился оглушительным успехом и стал первым серьёзным достижением Его Высочества как принца Левардии. И, конечно, семьи других участниц якобы непременно это поймут.

Зато целая огромная полоса была посвящена Лианне — описанию её достоинств и достижений.

...

Увлечения леди Лианны Бэар по-настоящему восхищают: она превосходно вышивает, читает философские трактаты и владеет сложной техникой игры на арфе.

Однако за утончёнными манерами скрывается независимый и отважный дух: леди Лианна ездит верхом столь же уверенно, как лучшие всадники кавалерии, одинаково свободно чувствуя себя в дамском и мужском седле. Именно верхом она вернулась в Сорону — поражая горожан осанкой, яркой улыбкой, которую, как говорят, она даровала самому Его Высочеству, — и непринуждённой грацией.

Дружеское общение между леди Лианной и Его Высочеством, по словам очевидцев, началось ещё в поместье её отца, где девушка выдержала настоящий допрос со стороны гостей из Ваарга. Она отвечала с гордостью и достоинством, а Его Высочество, только что одержавший победу над вааргским Хранителем, поддерживал её всё это время. Случайность ли, что он сражался именно во имя леди Лианны?

...

Да уж. Если газета и не хотела объявлять фавориток открыто, подобные дифирамбы одной из участниц говорили сами за себя.

Впрочем, мнение журналистов не имело никакого значения для комиссии. Если какая-нибудь участница проявит истинное мастерство на следующем испытании и привлечёт внимание принца — Лианна не станет первой. Но, с учётом того, как мастерски она единственная проходила совершенно все испытания, веры в это у меня не было.

— Леди Валаре, всё готово, — ко мне подошёл один из конюхов и даже протянул руку, готовясь помочь, но я поблагодарила его и сказала, что справлюсь сама.

Я провела ритуалы на удачу — и на карете, и на упряжках, и на сёдлах тех лошадей, которыми, теоретически, мог воспользоваться Его Высочество. Эти слабенькие ритуалы нередко оказывались полезнее сильных, но краткосрочных и сложных в исполнении.

У меня давно был составлен полный перечень ритуалов, положенных принцу, и я строго следовала расписанию, забегая на день-два вперёд, где это было возможно. К тому же, это помогло мне отвлечься от воспоминаний о том, что происходило в графстве Роузглен и что так живо описывалось в газете. От образов Лианны и принца, улыбающихся друг другу.

— Идут, — всё тот же конюх, с любопытством наблюдавший за моими действиями, кивнул на широкую заднюю дверь, ведущую из одного из крыльев дворца, и я обернулась.

Надо же, как они похожи…

Я никогда не видела Леонарда и Каэлиса Арно так близко друг к другу. Любой посторонний, взглянув на них, сразу бы понял, что они родственники — пусть и дальние.

Кронпринц, не удостоив меня ни взглядом, направился к одному из коней, на которых я ранее провела ритуал, а вот Леонард удивил: он подошёл к двери кареты, открыл её, а затем посмотрел прямо на меня.

— Мио, — тихо позвал он, так что я скорее уловила это по движениям его губ, и тихо хмыкнула.

Это что же, он решил изображать джентльмена при Его Высочестве? Теперь, когда принц открыто формирует свой круг приближённых, Лео хочет показать всем, будто между нами всё в порядке?

Знакомый запах моего бывшего жениха был всё таким же приятным и ощущался даже здесь, на открытом воздухе.

— Не делай так больше, Леонард, — тихо ответила я, поднимаясь по ступенькам и игнорируя его руку. — Я не собираюсь притворяться, что между нами нормальные отношения, и не собираюсь к тебе прикасаться. Лучше уж будем делать вид, что мы друг для друга не существуем.

— Я не знал, что ты испытываешь ко мне такие сильные чувства... не знал, что ты меня ненавидишь, — Лео смотрел пристально, серьёзно, будто словами пытался выразить... сожаление? Нет. Он ни разу не извинился — ни за тот спор, ни за мою репутацию, ни за то, что не взял на себя никакой ответственности, позволив всей вине лечь только на меня. Будто я сама с собой спала.

Семь лет жизни... не только моей, но и моей семьи — нас не приглашали ни на одно мероприятие, а кузины пропустили множество сезонов.

Он не сожалел, а я не верила ни единому его слову. Поэтому просто отвернулась, ясно давая понять, что продолжать этот разговор не собираюсь.