Мне было страшно оставлять её одну, ведь её бы выгнали, а прожить на доход её матушки им двоим было бы сложно. Но Руби меня успокоила – уже несколько лет за ней ухаживал один зажиточный вдовец из соседнего городка, с которым она познакомилась на ярмарке. Звал замуж, но она не могла оставить меня, потому что любила, как собственного ребёнка. Договорилась с ним подождать, когда я выйду замуж и уеду из дома. Дом я покинула, пусть и не так, как предполагалось, но теперь она могла спокойно принять его предложение. Кстати, это именно он отвёз меня к границе, и то, что Руби ему доверилась в таком деле, говорило о том, что он – хороший человек. И за Руби я была спокойна.

Конечно, всего этого я Вэйланду не рассказала. Лишь о делении на категории, и о том, что это может как возвысить обладателя дара, так и унизить не обладателя. Как и почему происходило подобное распределение, никто не знал. У родителей со второй категорией мог родиться ребёнок без дара и наоборот. В первом случае он становился отверженным в семье, его отправляли к каким-нибудь дальним бедным родственникам, во втором случае одарённого ребёнка тоже могли забрать, но уже богатые родственники, часто делающие такого ребёнка наследником в обход своих, менее талантливых детей.

Дракону всё это показалось ужасным. Ничего похожего у них не было, и, по его словам, ни у кого из известных ему народов – тоже. Конечно, у драконов не было деления на категории, но все они обладали магией в большей или меньшей степени, тоже уж как кому повезёт. Но никогда не было такого, чтобы более одарённых детей любили, а менее одарённых – презирали. И уж точно не перекидывали из семьи в семью.

Я напомнила ему, что у людей что-то подобное есть. Магов, ещё в детстве, забирали в специальные школы, где обучали, и дети там жили, а родителей видели только на каникулах. Вэйланд заявил, что это совсем другое, но так толком и не смог объяснить – почему.

Вот так, за разговорами и спорами, и прошёл день. Когда мы остановились на привал, охотиться мне не пришлось. Мы доедали всё то, что могло испортиться из купленного мной в деревне. А после ужина, когда я сменила повязку у дракона на ноге и совсем сняла ту, что на голове, и готовила подстилку из лапника, он вдруг сказал.

– Элай, а ты хотел бы научиться летать?

– Я умею, – пожала плечами.

Научиться было не так-то просто. Руби уводила меня подальше, вроде бы просто на прогулку, и там, где никто не мог меня увидеть, я тренировалась сначала бегать на четырёх лапах, не путаясь в них, а потом и летать. Поэтому вопрос Вэйланда меня удивил.

– Я имею в виду – драконом.

– О! Наверное, хотел бы. Но у вас такие большие и неудобные крылья, я в них путаюсь.

Как когда-то в лапах. Но там было проще – я наблюдала за собаками, лошадьми, птицами. Повторяла то, что видела. И в итоге научилась, теперь делаю это, не задумываясь. Так же легко, как хожу на двух ногах. Но летающего дракона я не видела никогда. И Вэйланд мне пока в этом не помощник.

– Могу помочь, – к моему удивлению, сказал он.

– Но как?

Глава 3. Жар

Глава 3.

Жар

– А что тебя так удивляет? Думаешь, не смогу научить? – дракон вроде бы даже обиделся.

– Но ты же не можешь сейчас превратиться, как же будешь мне показывать?

– Показать, конечно, было бы нагляднее, но ты прав, сейчас не могу. Но я могу объяснить.

– Я привык наблюдать и повторять. Хотя, собаки и птицы вряд ли могли бы мне объяснить, как и что они делают. Ладно, сейчас постель нам устрою, и попробуем.

Спустя какое-то время я прохаживалась по поляне, уже в виде девочки-дракончика, и медленно и старательно делала то, что велел мне Вэйланд. Управлять драконьими крыльями было гораздо труднее, чем птичьими, они были сложнее устроены, нужно было сгибать и поднимать их под особым углом.

Это немного напоминало уроки танцев в детстве – левую руку так, правую ногу туда, локоть выше, спину прямо. И ты принимаешь жутко неустойчивую позу и думаешь лишь о том, как бы не упасть. И лишь гораздо позже, когда освоишь все движения, они постепенно складываются в танец. А спустя ещё месяц танцуешь, даже не замечая, куда руку, куда ногу, всё происходит само собой.

Вот и теперь – я расставляла и поворачивала крылья, а Вэйланд командовал:

– Левое чуть выше, нет, не так, смотри, у тебя провисает, натяни перепонку, нет-нет, не пальцы... так, уже лучше.

Была бы я человеком – с меня бы уже ручьями тёк пот. До меня не сразу дошло, почему было так сложно, ведь птичьи крылья я уже освоила, вроде бы, ничего принципиально нового. А вот и нет – очень даже новое. Крылья птиц – это те же руки, а вот крылья драконов – это третья пара конечностей. И у меня мозги плавились, когда я пыталась этой третьей парой управлять, всё время на передние лапы сбивалась.

Наконец, видимо, оценив мой загнанный вид и жалобный взгляд, Вэйланд улыбнулся.

– Совсем я тебя загонял, малышка? То есть, прости, Элай. Давай спать, а завтра вечером ещё потренируемся.