- И точно ли они явятся? – вмешалась Камелия. Конечно же, она тоже была на собрании.

- Я не знаю, когда, - я снова покачал головой, - но явятся. Солнечная система, которую я знаю – она стерильна. Понимаете? Словно бы её тщательно вычистили от любых артефактов. И спираль на обратной стороне Луны. Её могли оставить только они, - я сделал паузу, потёр лоб, сосредоточиваясь, - теперь насчёт сроков. Думаю, они явятся, скорее, рано, чем поздно. Это сложно объяснить… интеллект венерианского зонда, как бы это сказать… он не был настроен на долгое ожидание.

- Точнее ты сказать не можешь, - Барс посмотрел мне в глаза.

- Точнее – не могу, - ответил я.

- Пора ему рассказать… - Камелия произнесла это очень тихо, почти прошептала.

Члены совета переглянулись между собой.

- Пора, - согласился Леопард.

На большом экране сменилось изображение. Вместо документальной съемки там теперь было схематическое изображение эволюции осколочного облака – того, что раньше было планетой.

- Этот осколок, - на экране вспыхнул один из элементов схемы, - в основе – ядро планеты. Самая массивная часть, и самая горячая. Пересечёт орбиту Марса через четыре с половиной месяца. И так уж случилось, что именно в этой точке будет находиться наша планета…

Я снова закрыл глаза, стараясь усилием воли выключить эмоции.

- Что… что вы… что мы можем сделать? – спросил я, понимая, что не очень хочу слышать ответ.

- Есть небольшой шанс, - ответила Камелия, - что серия фокусированных термоядерных взрывов у поверхности объекта могут привести к достаточной корректировке орбиты.

- С вероятностью около пятнадцати процентов, - вмешался Леопард, по нашим данным, - и это в любом случае только даст отсрочку на полтора года. Осколок вернётся к Марсу.

- За это время мы сможем построить еще некоторое количество зарядов, - заметил один из членов совета; я не запомнил его имени.

- Если переживём первое сближение, - ответил Барс.

- И в любом случае это всё не будет иметь никакого смысла, - заключила Камелия, - если к тому времени явятся эти… считыватели…

- Самое главное, что все присутствующие понимают, - продолжал Леопард, - у нас ресурсы ограничены. Мы можем их потратить или на попытки сдвинуть бывшее ядро Фаэтона, или…

Присутствующие, в том числе и я, затаили дыхание.

- Или мы можем успеть построить первый в истории межзвездный корабль, - спокойно закончил председатель.

В помещении повисло напряженное молчание. Было очевидно, что новость о такой возможности была сюрпризом для большинства из присутствующих.

- Конечно, решения потребуются очень нестандартные, - продолжал председатель.

- Посмотрите на этот осколок, - вмешался Барс; один из осколков на схеме засветился синим, - это часть бывшего океана. Гравитация материи нейтронной звезды придала воде ускорение, отличное от более вязкой мантии. Сработала как сепаратор. Перед нами – несколько квадратных километров океанской воды. Почти неограниченные ресурсы по кислороду. Больше того – в толще льда остались значительные биоресурсы, которые можно использовать.

- Как вы собираетесь двигать эту махину? – оправившись от первого шока, спросил еще один из членов совета, Барсук, самый молодой из присутствующих.

- Гравитационный буксир, на нём – очень большие плазменные движки. Самые большие, которые мы успеем построить, - ответил Барс, - и, конечно же, генераторы поля стазиса, технологию которого мы получили благодаря Грише.

- Умно, - ответил Барсук, - получается, это даже не будет корабль поколений, как я подумал?

- Нет, - покачал головой Барс, - конечно, нет. Для пассажиров путешествие продлится всего несколько лет. И они будут надежно защищены.

- Подождите, - снова вмешался член совета, имени которого я не запомнил, - я тут прикинул… у нас не хватит ресурсов, чтобы перевезти два с половиной миллиарда. Просто не успеем построить столько средств вывода на орбиту… и объем корабля… даже если по кубометру на человека. Мы не укладываемся! Никак.

- Вы верно посчитали, - спокойно заметил Леопард, - мы не сможем спасти всех. Поэтому будем спасать только детей.

В помещении повисло тягостное молчание. Присутствующие переглядывались, но не решались нарушить тишину.

Член совета (надо будет всё-таки спросить его имя, хотя бы для истории) что-то считал на планшете.

- На Марсе около четырехсот миллионов детей… рождаемость падала последние двадцать лет…- бормотал он, - четыре тысячи стартов в день… потом увеличиваем до четырёхсот тысяч… создать орбитальные концентраторы, чтобы сократить время оборота – главное ведь вывести всех в космос… Да, мы успеваем! – сказал он громко, обращаясь ко всем, - если начать немедленно – мы успеем спасти всех детей!

- И наше культурное наследие. Наши ценности. Нашу систему воспитания, - добавил Леопард, - коллеги, этот план уже рассчитан. И полностью готов к исполнению.