Но в следующую секунду розоватые стены помещения, где мы находились, погасли.

- Что происходит? – спросил Кай, включая фонарик, - Гриша, ты в курсе?

- Очень многое, Кай, - ответил я, поразившись, каким чужим мне показался собственный голос.

Дорогие читатели!

Впереди осталась последняя, 14-я глава этой истории.

Однако приключения Гриши на ней не закончатся. Чтобы не пропусить начало выкладки новой книги - не забывайте подписываться на мой аккаунт - кнопка подписи в шапке профиля, на картинке с моим компьютером в видом из окна :)

Да, если вам понравилась эта история - то рассказ про Дина, будущего звездного кадета, вам точно понравится. Он другой, но, надеюсь, не менее увлекательный. В том мире мне тоже очень нравится (и сейчас я как раз туда отправляюсь, чтобы написать очередную проду романа "Звездные Кадеты")

14

Катастрофа, апокалипсис целого мира, со стороны выглядел величественно в своей медлительности.

Запись была сделана с расстояния около миллиона километров, и аппарат был потерян.

Сфера – проекция тоннеля в наше пространство, искажающая свет далёких звезд, походила на крошечный стеклянный шарик. Она существовала целую секунду, и была гораздо больше исходного объема материи нейтронной звезды. Поэтому оптика аппарата успела сфокусироваться, и дать максимальное приближение.

Потом «стеклянный шарик» исчез; на его месте вспыхнула крохотная красная искорка – совсем не опасная и не зловещая, на первый взгляд.

Взрыв выглядел так, как будто его снимали в замедленной съемке. Однако, этот эффект возникал из-за масштабов происходящего. Ведь никто не отменял релятивистских ограничений в трёхмерном пространстве Вселенной. Искорка вспухала, формируя раскалённую добела сферу. В тот момент, когда эта сфера коснулась края атмосферы сине-зелёной планеты, внизу уже бушевал ад. Кора трескалась, выплёскивая наружу тяжелые, многокилометровые фонтаны лавы, сформированной из богатой железом мантии. С этой стороны планеты выживших уже не было.

Меньше повезло тем, кто был с обратной стороны. Их агония длилась несколько часов. И даже на отдельных осколках, светящихся тусклым красным светом, всё еще могли быть живые – уцелевшие в укреплённых подземных бункерах.

Я так подумал. И спросил присутствующих, можно ли для них  что-то сделать.

- Мы проведём исследования. Но шансы не очень велики, - ответил Барс, ведущий академик, один из членов правления Марсианской конфедерации, - лучше сосредоточится на спасении обитателей внешних поселений… хотя бы ради сохранения генофонда…

Если бы у камеры было бы разрешение, позволяющее видеть отдельные трагедии. Гибель семей. Детей. Наверно, я бы с трудом пережил бы происходящее. Если бы вообще смог с этим смириться. Но, к счастью, у камеры такой возможности не было. Трагедия оставалась абстракцией. Частью причудливой небесной механики. Четыре с половиной миллиарда живых существ. Просто цифры в пустоте…

Я закрыл глаза, и потёр виски.

- Ты… знал, что так будет? – это спросил Леопард, самый пожилой из членов Совета. Он же – председатель. Формально – первое лицо Конфедерации.

После того, что случилось на Венере, я решил больше не скрываться. В этом не было никакого смысла. Обсудив ситуацию с Камелией, и убедившись, что ей не грозит серьезное наказание за моё укрывательство, я пересказал свою историю всем членам Совета. Я был готов ко всему – вплоть до ареста и изоляции. Но здравый смысл возобладал. Цивилизация Марса была в отчаянном положении (как выяснилось позже). А я мог (и самое главное желал) помочь.

- Нет, - ответил я, - конечно, нет. То есть, я знал, что в наше время Фаэтона не существует, а Марс – необитаем. Насчёт Марса были некие сведения о возможной катастрофе в прошлом – но это теории, не имеющие безусловных доказательств. Да и разброс времени возможного катаклизма – сотни миллионов лет!

- Извини, если мы повторяемся, - мягко сказал Барс, - нам предстоит принять решение. Самое важное в жизни каждого из нас.

- Я понимаю, - кивнул я, - и говорю всё, что мне известно.

- Если ты – продукт цивилизации Создателей, есть ли шанс, что нам удастся с ними договориться? Хотя бы через тебя? – продолжал Барс.

- Во-первых – насчёт моей природы это пока только предположения, - ответил я, вздохнув, - строить стратегию на основе предположений – не лучшая идея. Согласитесь. Кроме того, даже если это и так. Помните, меня создадут через миллиарды лет. Это пропасть времени. Что из себя представляют теперешние Создатели – ни я, ни вы не знаем. Едва ли мои Создатели могли предвидеть то, что случилось со мной.

- О том, что Создатели считывают планеты, обращая их в пыль, ты узнал от компьютера иной цивилизации, - заметил Леопард, - ты уверен, что тебя не дезинформировали?

- Нет, - я покачал головой, - полной уверенности у меня нет. Хотя интуитивно чувствую – Алиса говорила правду.

- Хорошо. Как много времени у нас есть? До того, как явятся создатели? – спросил Леопард.