– Князь Аркадий Зарецкий умер незадолго до революции, и поместье стало народным. Наследники уехали за границу. Они уже не вернулись на родину, – закончил рассказ Юра.

Внедорожник свернул с асфальтированной дороги на проселочную и скоро въехал на длинную деревенскую улицу. Самые крупные колдобины здесь были кое-как засыпаны щебенкой и битым кирпичом. Некоторые дома выглядели заброшенными, около других стояли новые автомобили или трактора, суетились утки и гуси. Кудлатая черная собака с обрывком цепи на шее долго бежала за внедорожником, заходясь лаем.

Выехав на берег маленькой заболоченной речушки, Егор заглушил двигатель.

– Вот оно, поместье Заречье! – сказал Юра, указывая на другой берег, заросший старыми ивами.

За деревьями виднелось то, что осталось от усадьбы. Третий этаж зиял провалами окон. На секунду Юре показалось, что на коньке крыши стоит человек, но, присмотревшись, он понял, что это всего лишь остатки кирпичной трубы. На тот берег вел шаткий мостик. Там угадывалась полуразрушенная пристань, от которой вверх к особняку поднимались ступени каменной лестницы, густо оплетенные ползучими растениями. От воды шел гнилой, трупный запах.

– Раньше здесь был парк. За ним долго не ухаживали, поэтому он сильно разросся, – объяснил Юра. – Был подъезд и с другой стороны особняка, к воротам, но я не знаю, сохранилась ли дорога. При советской власти здесь были клуб и библиотека, но сейчас все закрыто.

– А теперь здесь река Смородина и Калинов мост, – сказала Инга, выбираясь из машины.

На ней были мешковатые джинсы и туго зашнурованные берцы, а крепкие загорелые руки несколько раз обвивали плетенные из ниток фенечки.

Егор тоже вылез из внедорожника. На его широком ремне Юра увидел пластиковую коробочку пейджера, а рядом – сотовый телефон в кожаном чехле. Зависть снова подняла голову. Голодный студент не мог позволить себе такую дорогую новинку и звонил нервной, тревожной матери из автомата в фойе института.

– Мы тут останемся, – сказал Егор, зыркнув белесыми глазами. – Куда тебя подвезти?

Юра замялся, продолжая крутить в руках головоломку. Красный – оранжевый, белый – желтый… Выдумать правдоподобный ответ не получалось, а настойчивый интерес к поместью Зарецких ему не нравился.

– Можно я пройдусь с вами немного? – наконец спросил он. – Я не помешаю?

– Валяй, – пожала плечами Инга.

– Вы тоже интересуетесь историей?

Егор усмехнулся, но бледно-голубые глаза остались холодны.

– Ага, – сказал он. – Можно сказать, что мы охотники на привидений.

Еще одни «охотники на призраков»? Игорь Федорович не говорил, что работать придется в команде. Юру это не обрадовало. Он не собирался рассказывать о даре и воспоминаниях посторонним, тем более таким странным. Но Инга и Егор уже двинулись к темной воде.

Юра догнал их у песчаной кромки берега. Один за другим все трое перешли заболоченную реку.

В воздухе стоял тяжелый запах тины, стрекозы кружились над головой с назойливым стрекотом. Ненадежные мостки шатались под ногами. На середине пути пришлось пригнуться: дорогу здесь пересекала бечевка, протянутая на высоте груди взрослого человека. К веревке были привязаны осколки бутылок, почерневшая ложка и обрывки бумаги. Второй конец кто-то накрутил на остатки каменных перил.

– Рыбацкая снасть, что ли? – удивился Егор, приподнимая бечевку, чтобы Инга могла пройти без труда. От его движения зазвенели стекляшки.

Инга показала на потрепанный самодельный плакат, висящий на каменной ограде. На нем крупными буквами было написано: «Арт-объект. НИТИ СУДЬБЫ». Юра увидел, что от перил тянутся и другие веревочки. Увешанные всяким хламом, они уходили вверх по лестнице и исчезали в зарослях, окружающих первый этаж особняка.

Егор остановился, чтобы рассмотреть привязанный к одной из бечевок осколок зеркала, а потом вдруг сорвал его. По всей нити покатился стеклянный и металлический перезвон. Инга бросила внимательный взгляд на спутника, но ничего не сказала. Егор молча убрал осколок в карман штанов цвета хаки и продолжил подниматься по лестнице, обходя или раздвигая странные произведения искусства.

Юра задержался. Притворившись, что у него развязался шнурок, он положил ладонь на каменные ступени, потом коснулся перил. Ничего не нахлынуло. Если чьи-то воспоминания и прятались здесь раньше, их давно стерли чужие руки и обувь.

Инга и Егор, свернув куда-то, исчезли среди ив. Юра наугад пошел по узкой дорожке, протоптанной через кусты, и внезапно увидел еще одну девушку – миниатюрную брюнетку с коротким каре, одетую в кожаные штаны, запыленные сапоги и черную футболку, на которой переплетались языческие руны. Под ними белела категоричная надпись: «Весь мир – сплошная ложь». Обнаженные руки и шею покрывали извивы татуировок. Присмотревшись, Юра понял, что они изображают змей. Еще пара секунд ему потребовалась, чтобы узнать лихачку, подрезавшую их на трассе.