Несмотря на весьма веселую атмосферу в караоке, я петь отказывалась. Настрой был, мягко говоря, не тот. А все мои мысли были рядом с Богданом. Вот оно значит как. Пока я думаю о нем, пока жду хоть какого-то сообщения, пока выискиваю глазами в универе - он все это время проводит с Ливановой. Господи, ну я и дура! Ведь понимала и знала, что все это на один раз. Ведь знала, что не надо к этому относится иначе. Что изменилось? Как так получилось, что он занимает все мои мысли? Как так получилось, что засыпая я мечтаю о нем. И стыдно признаться - вчера ночью я проснулась, но не просто проснулась — меня попросту выбросило из сна. Выбросил оргазм, который накатил на меня неожиданно, внезапно. Я смутно, очень смутно помню этот сон. Ну и слава всевышнему! Но точно помню Богдана в нем. Убедившись, что Зоя не проснулась, я тихонько вышла и направилась в душевую. Там, уставившись в зеркало на свои раскрасневшиеся щеки, я издала невнятный стон. Приехали, Швед! Он уже тр*хает тебя во сне.

- Жень, ну спой! - голос подруги проник в мои мысли, вернув обратно в караоке-клуб.

- Зой, да не хочу я.

- А что, Женя хорошо поет? - поинтересовался Миша.

- Офигенно, - воскликнула Зойка. - Я сама слышала.

- Где это ты слышала? - удивилась я.

- Ты мне видео показывала со своего дня рождения. Не помнишь?

- Аааа, это. Ну да. В любом случае не преувеличивай. Пою, как пою. Как все.

- Жень, побалуй нас одной песней, - присоединился Петя.

И три пары просящих глаз уставились на меня. И что это я, в самом деле?

- Ладно, - сдалась. - Но только одну, - предупредила я.

И вот, спустя двадцать минут, меня приглашают на небольшую сцену и дают в руки микрофон. Немного нервно выдохнув, объявляю, что заранее прошу прощения, если сфальшивлю, но собравшиеся поддерживают, и я успокаиваюсь. Как только заиграли первые аккорды знакомой и такой любимой песни, я прикрываю глаза и окунаюсь в иной мир. И да, мне даже не пришлось делать никаких для этого усилий, ведь текст песни тесно переплетается с моим нынешним мироощущением:

«Люби меня, люби

А может быть будет легче

Люби меня, люби

Не будет последней встречи

Люби меня, люби

С тобой иду по краю

Смотрю в твои глаза

И просто умираю».*

Когда проиграла последняя нота композиции, я открыла глаза и растеряно посмотрела вокруг. Не было аплодисментов, фоном играла стандартная музыка, объявлявшая о количестве баллов, которые набрал исполнитель. Но все это длилось пару мгновений, после чего ведущий откашлялся в микрофон и проорал: «Аплодисменты! Уау! Это было круто!» И будто очнувшись, люди стали аплодировать и кричать «молодец» и « браво».

Я подошла к нашему столику, смущено окинула сидящих за ним ребят. Все трое молча взирали на меня.

- Что такое? - усаживаясь, спросила.

- Жень, это было супер! - нашлась первая Зоя.

- Спасибо, - кивнула я.

- Я же вам говорила, что она круто поет!

- Да, круто.

Я посмотрела на Петю, что задумчиво протянул комплимент и в данный момент не сводил с меня взгляд. И меня он напряг, очень напряг. Ушел Петя — друг, и вернулся тот Петя. Петя, который целовал меня перед общагой. А вот мне этого сейчас вот вообще не надо, никак не надо.

- Слушайте, я, наверное, пойду, - засобиралась.

- Жень, ну ты чего? - запротестовала подруга. - Посиди немного, вместе пойдем. Да и к тому же общежитие все равно уже закрыто.

И почему я сразу об этом не подумала? И куда теперь деваться? На вокзале ночевать? Глупые, бесчеловечные правила.

- Не переживайте, - махнул Миша, - партия нас в беде не бросит. Петр батькович выделит нам койко-место в своих апартаментах.

- Ну вот видишь, - вновь принялась меня уговаривать Зоя. Хотя чего уговаривать, если идти все равно не куда?

По мне так лучше комната в общаге. Под натиском обстоятельств я сдалась. Но через час уже пожалела о многом: о том, что согласилась на этот поход; о том, что забыла о закрытии общаги; о том, что у нас такой принципиальный комендант; о том, что я живу не в отдельной квартире, да и о многом и многом другом.

Этот вечер бесконечный, право слова. Я вновь и вновь поглядывала на часы. Пять минут второго, восемь минут второго, пятнадцать минут второго, ооооо... а это прогресс - тридцать пять минут второго. Голова начала раскалываться, и безумно хотелось спать.

И вот, будто, услышав мои молитвы, Петя предложил, наконец-то пойти на боковую. Стрелки часов перевалили за три ночи. Может, я и правда превращаюсь в улитку? - насмешливо подумала я про себя.

- Так, Жень, Зой, вы ложитесь в той комнате, - распорядился хозяин. - А ты в гостиной на диване.

- Принято, - чуть пьяно отрапортовал Мишаня и прежде, чем мы успели разбрестись уже тихонько посапывал.

- Вот это скорость, - завистливо протянула я.