Я не сдержалась и издала смешок, потому как тут же вспомнила «печенье», что с «любовью» и «нежностью» презентовала Макарову, но как оказалось не только ему.

Четыре пары глаз тут же уставились на меня.

- Я…эм... простите.

- Мне «Наполеон» и американо, - услышала голос Богдана.

Не поднимая глаз от блокнота, кивнула и сделала запись.

- Мне тоже самое, - буркнул Макс.

- Это все? Или еще что-то будете заказывать? - окинула глазами компанию, стараясь не смотреть на парня с темными глазами.

- А мне, дорогуша, улунг принеси, - я подняла взгляд на Милану, которая в тот же миг взяла под руку Макарова. На мгновение мой взгляд замер, но я быстро опомнилась, взяла себя в руки, сделала запись и, кинув «спасибо за заказ», поспешила удалиться.

И только, когда отошла от столика и передала список за стойку, поняла, как внутри все ходит ходуном от нервного перенапряжения,  как предательски трясутся руки. Прикрыла глаза и помассировала пальцами переносицу, стараясь вернуть спокойствие.

- Жень, все в порядке? - подлетая к стойке, поинтересовалась Катя, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Я покачала головой.

- Это все из-за седьмого столика, да? - оглядываясь, спросила она. Я молчала. - Вон, как парень на тебя пялится. А он ничего, - тут же протянула она мне на ухо, кокетливо посмеиваясь.

- Заказ готов, - произнесла Света из-за стойки, выставляя по списку напитки и торты.

- Давай я, - оттолкнула меня Катя. - Иди за третий, там пара только что пришла.

- Спасибо, Кать.

- Обращайся, - подмигнула она, нагрузила поднос и понесла заказ.

- Ну так, что? Ты с нами? - спросила Зоя, когда я вновь подошла к ребятам, стараясь сбросить с себя взгляд Богдана, и, пытаясь представить, что его здесь нет.

- Да, с вами, - неожиданно выпалила.

Пока я гоняю в голове своих тараканчиков, явно нанятых Макаровым, он весело и безмятежно проводит время с Ливановой. И уже и думать забыл о Жене Швед. Я днями и ночами грызу себя за нагло брошенные слова там, в его квартире. Я представляю, как бы все могло сложиться, если бы не моя тяга открывать рот, не включая мозги. Но всегда себя одергиваю, с диким треском опуская с небес на землю - да ничего бы не сложилось. Это, все равно что умножать минус на плюс, ожидая, что получишь плюс. Но есть четко выверенная формула, и ее не изменишь, никогда и ни за что.

- Ух ты! Неожиданно, - удивилась Зоя моей сговорчивости. - С чего такая резкая перемена в настроении? - подозрительно прищурив глаза, вопрошала она.

- Зой, тебя не поймешь, - немного раздраженно ответила. - Отказываюсь - не нравится. Соглашаюсь - тоже не то. Ты уж определись, матушка.

- Девочки, не ссортесь, - встрял Мишаня.

- Да никто и не ссорится, - коротко кинула.

- Тебя зовут, - проговорила Зоя, движением головы указывая куда-то мне за спину. - Мы тебя ждем тогда. Да?

Я кивнула, И вернулась к своим прямым обязанностям, которые мне давались архисложно последние сорок минут.  У меня было непроходящее ощущение, что я нахожусь на экзамене, а злостные экзаменаторы наблюдают за мной, ожидая, когда дам маху. Выдохнуть я смогла лишь в тот момент, когда обнаружила столик Богдана пустым.

Как они уходили, я не видела. Но испытала облегчение и... сожаление. Я не хотела его видеть и жаждала лицезреть. Эти чувства мучали меня, не давали прийти в себя, создавая душевный мерзкий раздрай.

-40-

Когда дверь за Женькой закрылась, Богдан еще какое-то время приходил в себя. Поверить  в такое дерьмо он просто не мог.

Как там говорится? Перед смертью не надышишься? Хочешь строить из себя - строй, - хмыкнул про себя. - Результат-то будет все равно один - прискачишь, как миленькая.

Швед - зараза, засела в башке и весь оставшийся день выедала ему мозг маленькой десертной ложечкой. Но стоило вспомнить разговор Федорова с Женькой, и десертная ложка, превращалась в нехилую такую пилу для черепушки.

К вечеру Дан готов был уже сдаться и написать ей. И, быть может, он и сделал бы это. А, может, даже подъехал бы к кафе. Но, увы, ничего из этого Макаров не осуществил.  Вечером тренер настойчиво не хотел их отпускать - пока с парней не сошло семь потов, не угомонился. Ну а после, отец затребовал аудиенции и за ужином битых несколько часов по кругу обсуждал практику Богдана и перспективы, что откроются ему после прохождения оной.

Когда он все-таки вернулся домой, часы показывали уже двенадцать ночи. И вот рука тянется к телефону, открывает мессенджер, пишет "привет", подумав, меняет на "как прошел день?", через секунду и эти слова исчезают с экрана и появляется сухое "как дела?", впрочем, и это он отправлять не стал, а просто отшвырнул телефон.

Погоди-ка Макаров... Ты чего тупишь? Что с тобой такое? Что за суету развел? Она же девчонка, всего лишь девчонка! - уставившись в потолок, с легкой улыбкой на устах обрабатывал гениальную, с его точки зрения, мысль.