Волк жадно рассматривает меня. Я физически ощущаю его обжигающий взгляд. И от него будто бы становится теплее. Ночной холод уже не так кусает кожу.

Пытаюсь отползти. Впиваюсь ногтями в сухую листву. Однако мое тело предательски слабеет.

Оно словно настроено на частоту этого зверя. Под кожей разливается жар. Между ног становится очень… очень горячо…

От мужчины веет первобытной силой и нескрываемой агрессией. Я никогда прежде не чувствовала ничего подобного!

Единственное, что пугает — это его красные глаза. В них дикий, немного сумасшедший блеск.

— Куда же ты, маленькая? — хрипит, хватая меня за лодыжку и рывком притягивая к себе.

Я кричу. Но оборотень наваливается на меня всем телом. Боги, какой он горячий! Весь холод испаряется, наполняя меня нестерпимым жаром.

Большими ладонями зверь ведет по моим бедрам. Кожа в местах его касаний горит. Он сжимает мои ягодицы, тыкается носом в шею. Невольно стону…

— Не надо… ммм… — кручусь под ним, не понимая, отчего внутри так странно. Томительное желание, чтобы он… чтобы…

— Тшш, — приподнимается на локтях. Сталкиваюсь с безумием в красных глазах. — Дрожишь. Пахнешь течкой. Вся мокрая. Для меня.

— АХ! — выгибаюсь, ощутив на чувствительной груди горячие настойчивые губы.

Ласки незнакомца властные, граничащие с жестокостью. Он словно помечает меня как свою собственность.

Каждое движение агрессивно и напористо. Он кусает мои соски, затем зализывает укусы.

Руками бродит по коже, сводя с ума. Боги… никогда мужчина не касался меня ТАК!

Боюсь дышать. Сердце колотится о ребра, словно вот-вот выскочит.

Но пока рассудок кричит об опасности, тело предательски отзывается.

Низ живота сводит острой судорогой.

В какой-то момент я теряю остатки гордости. Сама подаюсь к нему бедрами…

— Моя… — рычит он, обхватывает мое лицо ладонями. Чувствую пламя звериного дыхания.

Но вдруг…

Его буквально отрывают от моего тела.

Глухой удар, яростное рычание.

Мужчина на лету оборачивается обратно в волка. Вскрикиваю.

Отползаю к старой ели, прижимаюсь к ней спиной. Вся трясусь от безумной смеси желания и страха.

Между мной и серым оборотнем встают два волка. Огромные. Черный даже крупнее серого.

Их шерсть стоит дыбом, а оскал обнажает клыки размером с ладонь.

Черный издает властный рык и без предупреждения бросается на серого.

Я не понимаю…

Почему они грызут друг друга?!

Почему в воздухе висит этот запах ярости?

Волки рвут друг друга, и это зрелище становится последней каплей для моего истерзанного сознания.

Все плывет перед глазами.

Последнее, что я вижу — как три огромных оборотня одновременно бросаются в мою сторону…

Просыпаюсь утром в своей комнате.

В окно льется мягкий солнечный свет. В воздухе витает успокаивающий аромат трав и свежей выпечки.

Меня переодели в чистую ночнушку.

На прикроватном дубовом столике лежит аккуратно сложенное махровое полотенце и кусок пахучего мыла.

Заставляю себя встать, хотя голова гудит. Ноги слегка дрожат, давненько я так долго не бегала.

Выхожу из комнаты и топаю в сторону ванной мимо лестницы на первый этаж. Замираю.

Что-то не так. Звуки слишком четкие… вот на первом этаже пролетел комар. Слышу шаги дедушки в гостиной и тихое кряхтение бабушки.

Как она переворачивает страницу книги… как вздыхает…

В нос бьет безумная какофония запахов. Травы, мед… пот… шампунь…

Словно мои инстинкты обострились после этой ночи.

С первого этажа доносятся приглушенные голоса бабушки и дедушки.

— Я безумно испугался за неё, — в голосе дедушки слышится отчаяние. — Если бы не Демьян, мы бы её просто не нашли! Еве повезло. Он сказал, что у Власа начался гон. Если бы они с Саввой не подоспели вовремя…

Застываю. Влас? Демьян? Савва? Те трое из леса?

Гон? Но это же все сказки! Или нет?

— Это странно, — тихо отвечает бабушка. — Демьян вернул её нам. Возможно, мы всё-таки сможем её уберечь, Макар? Ева такая хрупкая…, а они…

Внезапно раздается яростный рык дедушки. По всему дому проходит мощная вибрация. Я до белых костяшек впиваюсь в перила.

— Ты знаешь правила! Они её отдали только потому, что она не готова. Её волчица ещё слаба, — дедушка тяжело вздыхает. — Но рано или поздно дикие альфы придут за своей самкой.

Глава 8. Грань дикости

Тук! Тук!

Лезвие топора впивается в податливую древесину. Полено раскрывается, и обе половинки аккуратно валятся в траву.

Беру следующее и ставлю на чурбак. Приятно ощущать тяжесть топора, лежащего в руке.

Для оборотня нет лучшего развлечения, чем охота или физическая нагрузка.

Взмах…

И тут внезапно мой зверь низко и утробно рычит.

Замираю, не в силах завершить удар. Впиваюсь пальцами в топорище со всей силы так, что дерево жалобно скрипит.

РРР! РРР!

Неистовое рычание вибрирует прямо в груди. Под ребрами.