— Да, — рявкаю я. — А теперь принеси какие-нибудь гребаные полотенца или еще что-нибудь. — Я стараюсь не паниковать, но понятия не имею, как принимать роды.

- Мы нашли его. Он в бункере, связан — сообщает мне Куинтон. — Но выглядит он неважно.

- Я хочу его прикончить, — кричит от боли Рэйвен. - Блядь!

- Ты справишься, Пташка. Просто приведи в этот мир нашу малышку, и тогда он будет только твоим, — обещаю я, целуя ее в покрытый испариной лоб. В комнату входят еще несколько человек. Я помогаю Рэйвен устроиться поудобнее и вижу, что это Отто и Аркадий.

- С ней все в порядке? Что, черт возьми, случилось? — рычит Отто.

- У нее был приступ. С ней все будет в порядке. - Титус берет на руки светловолосую девушку. По сравнению с ним она кажется совсем крошечной.

- Пожалуйста, не причиняйте ей вреда, — всхлипывает Рэйвен.

- Мы скорее умрем, чем тронем ее хоть пальцем, — клянется Титус, и в его глазах нет ничего, кроме правды.

- Кто вы? — спрашивает она, хватая ртом воздух.

- Мы поговорим позже, — отвечает Титус, а затем смотрит на меня. - Я отведу Динику в другую комнату, чтобы она отдохнула. Увидимся позже.

Хантер идет за полотенцами, а Куинтон помогает мне раздеть Рэйвен.

В комнату врываются Трэвис и Тейлор. Когда они видят Рэйвен, на их лицах читается облегчение. - Поздравляю, младшие братья. Скоро вы станете папочками.

- Что? — говорит Трэвис, когда они подходят к нам, а Титус и его люди уходят.

— Он только что назвал его братом? — Рэйвен бросает на Трэвиса сердитый взгляд.

— Поговорим об этом позже, Голубка. — Он целует её в лоб.

— У неё начались схватки? — спрашивает Тейлор.

- Да! - кричит Рэйвен. - И мне нужно тужиться, — хнычет она. — Она вот-вот родится, черт возьми.

Меня переполняет адреналин, и я хватаю одну из ее ног, подтягивая ее к груди, пока Куинтон делает то же самое с другой ногой.

- Я принес полотенца, — говорит Хантер, останавливаясь рядом со мной. - Ух ты! Я вижу головку!

- Иди нахуй! — кричит Рэйвен, тужась.

- Ты справишься, Пташка. Ну же, детка, тужься. Ты так хорошо справляешься. Ты очень сильная, — говорю я ей, когда она выгибается и снова тужится. Из ее груди вырывается крик, и она откидывается на подушки.

- Я не могу, — рыдает она. — Мне очень больно.

Знаю, Chiaro di luna, но Птенчику нужно, чтобы ты тужилась. Нам нужно, чтобы она благополучно появилась на свет, понимаешь? Ты справишься. Ты крутая сучка, помнишь?

— Да, — смеётся она, кивая головой. Она выглядит измотанной, и я бы очень хотел, чёрт возьми, помочь ей, но не могу. Она такая чертовски сильная, такая удивительная. Чертовски сверхчеловеческая. Я в восторге и горжусь тем, что она моя.

— Ты справишься, Голубка, — подбадривает её Трэвис, забираясь на кровать, готовый взять нашу малышку.

— Самая крутая сучка из всех, Лисичка, — ухмыляется Тейлор.

— Мы любим тебя, Мышонок. Давай познакомимся с нашей дочкой.

Она закрывает глаза, делает глубокий вдох и снова тужится. Комнату наполняет рёв, я смотрю вниз и вижу, как появляется головка, потом плечи, и вот она уже в руках у Трэвиса. Она сделала нечто невероятное, родив нашего ребёнка. Рейвен тяжело дышит, откинувшись на подушку.

- Ты сделала это, Голубка, — радостно восклицает Трэвис с широченной улыбкой на лице и слезами на глазах.

Я смотрю на ее липкое от крови тело и на мгновение пугаюсь, что что-то пошло не так. Но потом раздаются ее тихие стоны, и я выдыхаю, даже не осознавая, что задерживал дыхание.

— Дай ее мне, — требую я, и Трэвис мрачнеет. Я смотрю на него, напоминая, что именно из-за него мы оказались в такой ситуации.

— Линк, — в мягком голосе Рэйвен слышится строгость. Я оборачиваюсь и вижу, что она выглядит так, будто вот-вот заснет, но при этом сверлит меня взглядом. — Я знаю, ты хочешь обвинить его в том, что меня схватили люди моего отца, но ты не можешь. Я тебе не позволю. Это не его вина. Никто из твоих ребят не виноват в том, что со мной случилось. Я знаю, ты, кажется, этого не помнишь, но ты всего лишь человек. И жизнь, которую мы выбрали, проходит в большом и опасном мире. Ты не можешь всегда быть самым большим и самым грозным. Ты не знаешь, кто еще может обладать большей силой, чем ты. Так что не вини его.

Я бросаю взгляд на Трэвиса, и мои ноздри раздуваются. Он смотрит на Рэйвен так, будто она — дар небес. Так и есть.

— Спасибо, Голубка. — Он наклоняется и целует ее. — Я тебя не заслуживаю.

— Заслуживаешь. — Она сонно улыбается ему. — И всегда будешь заслуживать.

Что бы она ни сказала, он все равно будет корить себя за это. Хорошо.

Я не могу пообещать ей, что забуду об этом, но для выяснения отношений есть другое время и место. — Я все еще хочу своего ребенка, — рычу я. Он смотрит на меня, потом на ребенка и улыбается. Он целует ее в лобик, и с ее губ срывается тихий плач, когда он отдает ее мне.