- Мальчишки, которых ты не смог найти. Мальчишки, которые годами давали тебе отпор. Мальчишки, которые прятали меня, оберегали и заботились обо мне. - Я приподнимаю бровь.

- Хватит, — он отмахивается от меня. — Я не хочу смотреть на тебя дольше, чем нужно. Я просто хотел увидеть твое лицо, когда сообщу тебе о твоей новой судьбе.

- И что же это? Ты собираешься продать меня какому-то мужику, оставить у себя мою дочь, пока она не подрастет, а потом продать и ее?

— Нет, — усмехается он. — Вовсе нет. Я не могу оставить себе ребенка. Как видишь, я не в том состоянии, чтобы этим заниматься. Мне нужно решить более важные вопросы, прежде чем я уйду. Да, тебя и твоего ребенка продадут вместе с твоей сестрой. Так уж вышло, что вы — плата, которую хотят получить мои деловые партнеры. И теперь вы можете стать их проблемой.

— Что ты имеешь в виду? — я хмурюсь. — Ты проделал весь этот путь впустую? Ты столько лет пытался меня найти, зачем?

— Потому что твоя стервозная мать пыталась меня обойти. Она присвоила мою собственность! А тот, кому я тебя продал, хотел получить то, что принадлежало ему. Когда я узнал, что он умер, я понял, что могу вернуть тебя и заключить более выгодную сделку. Что я и сделал. Надеюсь, ты знаешь русский. — Он смеется, как будто рассказал самую смешную шутку. — Потому что сегодня ты уезжаешь.

— Нет, — шепчу я. — Ты не можешь этого сделать.

Страх. Меня охватывает настоящий, неподдельный ужас. Блять, блять! Если они сейчас куда-то меня увезут, как парни меня найдут? Я не могу уйти. Боже, этого не может быть.

— Могу, и я это сделал. — Он встает и медленно подходит ко мне. — С самого твоего рождения ты была для меня сущим наказанием. Почему ты не родилась мальчиком? Я бы оставил всё тебе. — Он вздыхает и качает головой.

Он протягивает руку и хватает меня за волосы. Я вскрикиваю от боли, когда он нагибается ко мне. — А получил я тупую шлюху, которая годится только на то, чтобы раздвигать ноги. Ты ничего не стоишь. Ты никогда не будешь для меня чем-то большим, чем разменная монета. И теперь, когда я наконец нашел тебя, я умру счастливым, зная, что поставил тебя и твоих глупых мальчишек на колени.

— Да пошел ты! — кричу я и плюю ему в лицо.

Он быстр, его рука молниеносно хлещет меня по лицу. Щека горит, глаза застилают слезы. - Тупая сучка, — усмехается он, вытирая лицо. — Не могу дождаться, когда скажу им, что их маленькая Рэйвен мертва, и всажу им пулю промеж глаз. Хочу увидеть их лица, когда они поймут, что опоздали. Видишь ли, они ищут тебя, Рэйвен, но не могут найти. И никто не сможет.

Я дрожу, пытаясь сдержать слезы. Я не доставлю ему удовольствия увидеть, как я сломаюсь.

— Эдвард! — кричит он.

Дверь открывается, отец отпускает мои волосы и отталкивает меня. - Отведи ее в комнату. Проследи, чтобы они с Диникой были готовы к переезду в новые дома сегодня вечером.

- Да, сэр.

Эдвард хватает меня за руку и рывком поднимает на ноги. Я молча бреду в свою комнату. Мне хочется кричать, плакать, сопротивляться. Боже! Почему это происходит со мной?

Ну же, ребята, пожалуйста, найдите меня. Пожалуйста, найдите меня, пока не поздно.

Г

лава

18

К

уинтон

- Остаток пути мы пройдем пешком, — кричит Титус.

Начинается сильная гроза. Над нами бушуют гром и молнии, льет дождь. Мы промокли насквозь, щуримся от воды, застилающей глаза. Но никому нет до этого дела. Это наша война, мы пришли убивать. В прошлом я убил нескольких человек, мои руки не раз были в крови, но самые кровавые дела я всегда оставлял Линку. Он живет этим, жаждет этого.

Но сегодня я не буду милосерден. Титус сказал, что в живых останутся только трое, так что мы можем убивать всех, кто встанет у нас на пути.

Титус идёт нам навстречу, прикрывая глаза от дождя. - Наши люди должны рассредоточиться и уничтожить всех на своём пути. Старик не станет пачкать руки. Скорее всего, он будет в своём кабинете на среднем этаже в западном крыле, в спальне в левом верхнем углу восточного крыла или в потайной комнате в подвале. Наша задача — найти его и наших девочек. Убивайте всех на своём пути.

Я смотрю на Линка. Он не смотрит на Титуса, но я знаю, что он слышит каждое его слово. По тому, как дёргается его челюсть и как он дышит, я понимаю, что ему чертовски тяжело позволить кому-то взять на себя руководство. Но Титус постарался сообщить как можно меньше подробностей, чтобы сохранить контроль, зная, что мы не станем ему перечить, пока под угрозой безопасность Рэйвен.