— У нее тридцать девять и семь, она выпила уже две таблетки жаропонижающего, — лепетала Ирка. Эва продолжала беспомощно цепляться за Макара, а у него внутри все холодело от страха.

— Скорую вызвать нельзя было? Или мне позвонить? Дуры две, — он ругался, чтобы скрыть собственную беспомощность. Как хорошо, что он решил приехать к Эве именно сейчас!

Макар позвонил в «Медикал Центр» и вызвал бригаду. Потом сел на пол возле Эвы, гладил спутанные, всколоченные волосы. Она же пряталась от него, и он мысленно успел проклясть себя несколько раз, пока в дверь, наконец, позвонили.

Когда доктор, седой мужчина возраста Кравченко, попросил развернуть кокон, чтобы послушать Эву, Макара самого начало лихорадить. Ее трясло как в трясучке, Мак никогда такого не видел.

Доктор хмурился и диктовал медсестре названия препаратов, а у Макара пол из-под ног уходил, когда он смотрел на дрожащую девушку.

— У меня так всегда, — она даже говорить не могла, так стучали зубы. — Если температура, то под сорок, меньше не бывает. И не падает.

— Правильно, и не упадет, потому что у вас нарушена теплоотдача. Посмотрите, какие у вас ледяные руки, — медсестра склонилась над Эвой со шприцом, и Макар поспешил отойти к окну, чтобы не мешать.

Тут же прибежала Ирка с бутылкой горячей воды. Они вместе с медсестрой укутали Эву, положили ей в ноги теплую бутылку, и Ира побежала еще за одной, чтобы согреть руки.

Макар подошел, присел возле Эвы и взял ее руки в свои, согревая дыханием и стараясь не поддаваться холодящему и пробирающему изнутри отчаянию, когда смотрел в горячечные, отдающие лихорадочным блеском и кажущиеся совсем темными глаза.

Доктор дождался, пока градусник не показал тридцать восемь и три, оставил список назначений, и бригада уехала.

— Я в аптеку за лекарствами, а ты смотри за ней, — приказным тоном сказал Мак Ирке, и та с готовностью закивала.

Он вернулся быстро, но Эва уже спала. Ее кожа больше не походила на раскаленный песок, напротив. Макар ощупал лоб и шею — они были влажными, на лбу выступила испарина, а спина была совсем мокрая.

— Ее надо будет переодеть, когда она проснется. Поможешь ей, Ира? — спросил Макар, когда они оставили спящую Эву и переместились в кухню.

— Конечно, не переживай, — Ира прошла к плите. — Кофе будешь?

— Давай, — кивнул Макар.

Кофе неожиданно оказался неплохим и довольно умело сваренным. Пока Ира разливала из турки по чашкам дымящийся напиток и нарезала сыр, Мак сел за стол, опершись о стену, и закрыл глаза. Ему бы самому не помешала «неотложка», только кардиологическая.

— Ира, сколько вы платите за квартиру? — спросил он, отпивая из чашки.

— Зачем тебе? — она непонимающе смотрела на Макара, и он вдруг понял, что она его больше не раздражает. Совсем, как отрезало.

— Я хочу снять для Эвы отдельное жилье, но она твердит, что подведет тебя, потому что ты сама аренду не потянешь. Вот я и хочу заплатить за те месяцы, пока ты найдешь себе компанию. А ты скажешь Эве, что уже нашла.

— Не надо, — покачала головой Ира, — мне мой парень давно съехаться предлагает, а я вот из-за Эвки тяну, чтобы ее не бросить. Только не согласится Эва переехать на квартиру. Да она давно уже могла себе жилье снять. Вон у нее доллары, что ты оставлял, в коробке сложены.

— Сложены? Как сложены? Она их не потратила? — изумление Макара было настолько неподдельным, что девушка хмыкнула.

— А ты серьезно думал, что Эва их у тебя возьмет?

— Что здесь такого? Я всего лишь хотел помочь.

— Все ты понимаешь, Мак, ты же бизнесмен вон какой крутой, — Ирка кивнула на его грудь, как будто именно там было написано, какой бизнесмен из Макара, — и почему она деньги не берет, и почему содержанкой к тебе идти не хочет.

Мак ошеломленно умолк и даже забыл, что он пьет кофе. Какой содержанкой? Эва, содержанкой? Что за идиотизм. Но развивать эту тему дальше не стал. Поблагодарил за кофе и уехал, предварительно убедившись, что температура у Эвы спала и она спит.

Он навещал ее каждый день, хоть она очень переживала, что за время болезни осунулась и теперь разонравится Макару.

А ему, наоборот, хотелось смотреть на нее даже на такую, с синими кругами под глазами, с потрескавшимися губами. Эва и такой оставалась для него по-прежнему желанной и близкой.

Получив в офисе вместе с почтой продолговатый конверт из плотной бумаги нежно-пастельного оттенка, он поначалу даже не понял, что это. Достав оттуда такого же оттенка карточку с вензелями, чуть было не выбросил само послание в мусорное ведро. И только в последний момент сообразил, что это приглашение на свадьбу.

Положил карточку назад в конверт и забросил в верхний ящик стола.

«Регистрация брака…бла-бла-бла… в такое-то время… бла-бла-бла, рады видеть… бла-бла-бла».