Стрелка на часах уже перешагнула через озвученную ранее отметку. Несколько одногруппниц Арда потоптались со своими листами у него за спиной, но, отчаявшись, удалились в коридор. Большинство же, переписав себе условия задачи, оставили задачу на внеаудиторные, собственные занятия. И только еще через четверть часа (благо лекция по Звездной инженерии была последней в расписании сегодняшнего дня) профессор Конвелл наконец вернул Арду исчирканные и исписанные листы бумаги.

– Недурно, Ард, недурно, – профессор снял очки и, открыв футляр, достал оттуда матерчатую тряпочку. – Я рад убедиться в том, что вы решили свои проблемы с шатким фундаментом и даже смогли продвинуться дальше. Но скажите мне, дорогой Ард, что мне с вами делать дальше?

Арди, несколько мгновений боровшийся с желанием поскорее погрузиться в чтение комментариев и правок профессора Конвелла, убрал листы в сумку.

– Что вы имеете в виду, профессор? – спросил юноша.

Конвелл, очистив линзы, вернул очки на переносицу.

– Как вы думаете, дорогой Ард, что именно сейчас решали? – с улыбкой тоньше, чем обычно, спросил профессор.

Арди посмотрел на карточку, которую только что вернул на стол кафедры.

– Индивидуальное задание, – несколько неуверенно ответил юноша. Арда слегка смущало заношенное состояние карточки, но… у него все еще затяжной отпуск. И начать рассуждать о природе задания ему попросту не хотелось, хоть догадки сами по себе уже зарождались на задворках его сознания.

– Да, Ард, разумеется, – Конвелл открыл ящик своего стола и достал деревянную коробочку, в которой лежали десятки сестричек той самой карточки.

А сверху на коробочке при помощи краски было выведено: «Билеты экзамена 4-го курса Звездной инженерии. Группа продвинутого уровня».

Арди потянулся посохом к затылку, но вовремя удержал себя от роковой ошибки. Кристалл бытового накопителя, закрепленный в навершии, оставил бы его без половины скальпа.

– Чтобы вы знали, на инженерный экзамен четвертого курса выделяется шесть часов, – продолжал профессор. – Два с половиной часа на расчеты и теоретическую подготовку и еще три с половиной часа на постройку рабочей системы.

Профессор Конвелл взглядом указал на торчащие из сумки Арда листы.

– Не могу сказать, что вы целиком и полностью справились с теоретической частью, но не сомневаюсь, что будь у вас времени в пять раз больше имевшегося и знание о том, что вам придется строить рабочую систему, вы бы показали куда лучший результат, так что… – Конвелл развел руками. – Такими темпами, к концу следующего года обучения мне нечем будет вас удивить, Ард.

Ардан промолчал. А что ему было сказать? Что азарт собственных исследований и специфика работы в Черном Доме все быстрее и быстрее гнали его вперед? Так оно вроде и без того весьма очевидно.

– А я не располагаю компетенциями для обучения Магистерскому уровню, – Конвелл убрал карточку обратно в экзаменационную коробку и вернул ту на место. – Да и желанием, если честно, тоже.

– Профессор, я…

– Умейте принимать похвалу, дорогой Ард, – с прежней улыбкой, но на сей раз не только на лице, но и в голосе, перебил профессор Конвелл. – Впрочем, не удивлен… не удивлен. Раз уж вы смогли собрать звуковую систему ради вашей жены, то… уверен, что все дело в мотивации. Просто не помню, чтобы за все полтора века существования Большого в его нынешнем виде кто-либо закончил его экстерном.

Ардан мог бы соврать, мог бы воспользоваться искусством Скасти, но не стал. Он не хотел обманывать профессора Конвелла. Тот этого не заслуживал. И да, пускай закрытая виза Короны закрывала не только сам патент звуковой системы, но и имя ее создателя, вот только профессор Конвелл был умен. По-настоящему умен. Так что, как и профессор ан Маниш в случае с отмычками, легко догадался о настоящей личности изобретателя.

– Иногда, когда я смотрю на вас, дорогой Ард, то невольно размышляю вот о чем, – профессор вздохнул и чуть оперся лопатками на спинку стула. – Если бы ваш прадед жил в другое время. В лучшее время для всех нас, то сколько бы добра он смог принести? И, может, если бы и мы с вами жили в лучшее, куда более… – Конвелл скосился взглядом на газету, лежавшую на его столе, в одной из колонок которой обсуждались результаты Конгресса. – …Более мирное время, то сколько бы добра принесли и сами. Н-да… ирония судьбы, не иначе. Но вы ступайте, дорогой Ард. А я буду, как бы парадоксально это ни звучало, надеяться, что к концу третьего курса вы замедлитесь и мне не придется смотреть на ваш скучающий взгляд.

– Доброго дня, профессор Конвелл.

– И вам, дорогой Ард. И вам…

* * *

В квартире сильно пахло вяленой уткой. Тесс последние несколько дней начала готовить ему с собой в дорогу вяленое мясо и солонину, которыми Ард бы смог питаться во время затяжного путешествия.

– Тесс, я… – с порога начал было Ардан, но ему погрозили поварешкой, которой помешивали маринад для вяления.