Несколько раз они втроем замирали у переборки, когда мимо них проходили служащие станции. Так близко, что Эоли видела малейшие детали черной военной формы охранников и комбинезонов техников, сплошь кастийцев, работавших на «Кажетарии», даже блики на застежках и бластерах. Один из них прошел буквально под носом. Другой задержался рядом, нахмурился и повернул голову, словно что-то почувствовал. Тогда пальцы Грейдиса на плече Эоли сжались чуть сильнее, а сама она перестала дышать. Ей казалось, что стук собственного сердца сейчас выдаст их, но кастиец лишь нервно дернул плечом и пошел дальше. Только когда его шаги затихли, Эоли позволила себе осторожно выдохнуть.

Ей было трудно поверить, что их не видели, пока они стояли в ярко освещенном коридоре, в двух шагах от вооруженных служащих, и оставались лишь искажением света, темным пятном на краю чужого зрения, ошибкой, которую мозг отказывался замечать.

У дальнего, редко используемого шлюза, где команда Адама Грейдиса пристыковалась в первый раз, Эоли хотелось расплакаться от облегчения и радости. А оказавшись на борту корабля-разведчика похитителя, еле устояла, настолько ноги ослабели от напряжения и волнения.

– Какой-то вы слишком пугливый и слабенький. Подол балахона аж волнами от трясучки ходит, – насмешливо произнес второй сопровождавший ее хемус.

Он убрал маскировочный щит, и беглянка рассмотрела красивого темноглазого шатена с высокотехнологичной конечностью – киберрукой, прикрытой рукавом. Эоли с грустью усмехнулась: еще один изгой Хмари, лишившийся идеальной внешности. И пока она его разглядывала, в голове привычно расщеплялась и складывалась мозаика видений. У этого мужчины все будет хорошо. И они не раз еще встретятся в будущем. Более того, станут добрыми соседями. Это видение ее ободрило, успокоило и заставило улыбнуться. Только эту улыбку никто не увидел под маскировочным балахоном.

– Рив, проводи нашего дорогого гостя в его каюту. И убираемся отсюда, пока не засекли, – прозвучал приказ Грейдиса.

И будущий сосед мягким тычком в спину направил бывшего оракула в нужную сторону.

Глава 2

Каюта на малом разведывательно-штурмовом корабле хемусов тоже оказалась совсем небольшой: примерно три метра на два, у Эоли санблок на станции был больше.

Беглянка сразу выдвинула из переборки узкую койку, плюхнулась на нее и какое-то время даже не смотрела по сторонам. Ей не верилось в удачу. Она снова и снова прокручивала в голове моменты побега, когда их могли обнаружить. Чем больше думала об этом, тем сильнее ее захватывало странное чувство: не то эйфории от восторга, не то паники. Сердце колотилось как сумасшедшее, руки и ноги не слушались.

Эоли показалось, что чокер на шее душит, и решилась снять его. Как и вуаль. И балахон! Затем она наконец огляделась: встроенный в переборку шкаф за раздвижной панелью, небольшой круглый стол, тоже спрятанный в переборке, и большой интерактивный экран, поделенный на четыре равные части. У входа справа обнаружилась панель, за которой прятался санитарный блок. Кивнув себе, тем самым подбадривая, Эоли отправилась смывать грязь и страх. Сняв белье и встав в гигиеническую кабину, она закрыла глаза и невольно погрузилась в воспоминания.

На Рояне она тоже пользовалась водой. Можно было установить нужную температуру и нежиться под упругими струями сколько хотелось. Или принять ванну с пеной и пузырьками. Сейчас это казалось чем-то из другой, воображаемой реальности. Впрочем, Эоли не собиралась жаловаться даже мысленно, она была счастлива. Грело душу радостное чувство, пока еще робкое, без гарантий и точного понимания, можно ли считать ее бегство по-настоящему успешным, и все-таки…

Добжер Эрго пугал ее много лет, был личным кошмаром, от которого невозможно скрыться. Наследие почти вымершей расы мистриков – способность видеть прошлое и будущее – оказалось не даром, а проклятьем. Не каждый в состоянии спокойно жить с калейдоскопом событий в голове, жизней и судеб незнакомцев, при этом сохранять ясность собственного разума и не терять связь с реальностью. Поэтому одаренные мистрики были физически слабее неодаренных и психологически уязвимы. Они больше других нуждались в заботе и любви со стороны близких и понимании окружающих.

Эоли была еще слишком мала, когда жизнь ее семьи в корне изменилась после трагической гибели отца. Бездетная семейная пара, которой Эрго передал ее на воспитание, неплохо к ней относилась. А вот на Эжа́ну Шан – ее маму – свалились все тяготы жизни: потеря любимого мужа, ложные обвинения и судебные разбирательства, разлука с единственной дочерью. Затем долгие годы глубочайшего одиночества, редкие встречи с ребенком и страх за него, а попутно – изматывающее потребительское использование провидческого дара. Все это превратило некогда смешливую красивую женщину в молчаливую, загнанную, бледную тень себя прежней.

Психологические состояние мамы Эоли ухудшилось настолько, что за год до смерти сказалось на ее способностях. Она стала путаться в видениях, теряться в связующих событиях, что повлекло закономерные последствия. Клиенты Добжера Эрго несли убытки и потери из-за ее ошибочных предсказаний. Он злился, искал способы лечения, но не успел помочь своей золотой жиле. Один из разъяренных клиентов решил наказать главного виновника, Добжера Эрго. Во время покушения на него Эжана погибла.

И тогда Эрго вспомнил о племяннице.