Цельномедная пуля попадает в левую переднюю ногу чуть выше коленного сустава.

Олень заваливается набок, нижняя часть ноги болтается на лоскуте мяса.

Эрика захлёстывает адреналин, он бежит к охотникам. До него долетают смех и обрывки разговора.

— Хороший выстрел, — шутит Рогер.

— Да я просто развлекаюсь…

Олень мучительно ревёт и пытается уйти, хромая. Эрик подбегает к Вахтмейстеру и вскидывает ствол его винтовки в тот самый миг, когда гремит третий выстрел.

Вдали с болотистой низины вспархивает стая бурых перевозчиков.

— Какого чёрта? — рычит Вахтмейстер и отдёргивает винтовку.

— Разрядить оружие! — резко приказывает Эрик.

— Успокойся, — улыбается седовласый адвокат.

Олень, пошатываясь, отходит и тяжело валится набок перед грязной лужей. Рогер, прыснув со смеху, прикрывает рот рукой.

— Я не давал разрешения стрелять, мы же разбирали правила, — говорит Эрик.

— Извини, но мне действительно не хотелось упускать такой шанс, — объясняет Вахтмейстер; губы и подбородок у него напрягаются.

Эрик Яггер стоит перед тремя мужчинами. Он больше чем на голову выше самого высокого из них, широкоплечий и мускулистый. Ему всего тридцать пять, но лицо уже загорело и изборождено морщинами за семь лет работы заведующим дичью в отеле и сафари-парке Эриксберг в Блекинге.

Эрик не противник охоты. Напротив, он считает мясо диких животных куда лучшим выбором, чем продукция промышленного животноводства, но высокомерных и презрительных гостей всегда переносил плохо.

— Разрядить оружие, — спокойно повторяет Эрик. — Иначе охота закончена.

Олень ревёт, бьёт задними ногами и пытается подняться. Не выходит. Через некоторое время он опускает голову и тяжело, часто дышит.

— Прекрати его мучения, Дикки, — тихо говорит адвокат.

— Так, друзья, послушайте, — начинает Эрик, чувствуя, как горят щёки. — Вы хотите острых ощущений, трофеев, историй — это не моё дело…

— Как раз твоё, — вставляет Рогер.

— Но моя политика, — продолжает Эрик, стараясь стряхнуть неловкость, — заключается в том, что охота нужна только для поддержания численности популяции на нужном уровне, потому что в этих условиях у животных нет естественных врагов.

Рогер шутливо освистывает его, но в глазах у него одновременно появляется что-то острое и мстительное.

— А мы разве не естественные? — спрашивает он с улыбкой.

— Дело не только в безопасности. Это абсолютное правило: никто не стреляет, пока я не дам разрешения, — говорит Эрик.

Адвокат пожимает плечами и смотрит на остальных.

— Не хочу грубить, но, по-моему, ты неправильно понимаешь свою работу, — говорит Вахтмейстер. — Мы довольно неплохо заплатили за эту охоту, и…

— Но дело…

— Замолчи, — перебивает Вахтмейстер. — Просто помолчи и дай разрешение, если понимаешь, что я тебе говорю.

Эрик опускает взгляд и с трудом сглатывает. Адвокат что-то шепчет Вахтмейстеру на ухо. Олень фыркает и роскошными рогами вспарывает грязь.

Вахтмейстер досылает патрон, поднимает оружие, наводит оптический прицел на лежащего оленя и стреляет. Пуля разрывает бледное брюхо животного, оставляя большую рану. Кровь хлещет на землю, наружу начинает вываливаться кишечник. Олень лежит на боку, задыхаясь, бьёт ногами и снова пытается подняться.

Когда в семь утра охота заканчивается, Эрик отвозит мужчин обратно в отель на завтрак, получает непомерные чаевые и возвращается заняться добычей — благородным оленем и двумя муфлонами.

После нутровки и обработки туш он отвозит животных на бойню, снимает шкуры и подвешивает туши в холодильной камере, чтобы позже разделать их и законсервировать рога и головы в соответствии с пожеланиями охотников.

Эрик успевает принять душ, переодеться и разобраться с обязательными бумагами, прежде чем садится в свой Volvo и едет в школу Хэстарюд за сыном.

• • •

Орландо стоит на школьном дворе, болтает и гоняет мяч со своей маленькой компанией — тремя девочками из его класса. На нём белая рубашка и бирюзовые брюки с травяными пятнами на коленях.

Два мальчика сидят на спинке парковой скамьи, что-то выкрикивают и бросают в него мелкие камешки. Орландо не обращает на них внимания, но напряжение всё равно заметно у него на лице.

Орландо одиннадцать, однако для своего возраста он маленький и хрупкий; у него бледная кожа и тёмные красивые глаза, как у матери.

Он так плохо слышит, что без слухового аппарата не может нормально общаться и участвовать в занятиях.

Инес что-то ему говорит; Орландо оборачивается, замечает отца и машет. Эрик жестом показывает, чтобы он шёл садиться в машину.

Орландо прощается с девочками каким-то танцевальным дружеским приветствием, поднимает с земли рюкзак и бежит к парковке.

Они едут домой, в маленький красный солдатский домик у реки Мёррумсон. Воды много, река делает широкий изгиб ниже яблоневого сада.