— Я начинаю думать, что Майлз — сын Фредрика Белля, — говорит Эрик.

— Из-за того, что сказала девушка? Я забыла уточнить, слишком сосредоточилась на поиске места, — отвечает Мона и смотрит на него сбоку.

— И из-за этого тоже… Но помнишь, вчера я говорил с Орландо? Он произнёс имя Майлз и одновременно руками показал «сын Белля».

— Правда?

Эрик кивает и пытается объяснить, что сначала решил: это просто детская логика — младший всегда кажется ребёнком старшего.

— Но я сразу почувствовал… между ними было какое-то особое напряжение. Не знаю, как объяснить… Белль вёл себя с Майлзом вроде бы терпеливо, но в то же время… не знаю, как наставник, — говорит Эрик.

Они въезжают в западную часть Рюда — виллы, спортивная площадка, промышленные здания. Эрик снижает скорость, поворачивает налево на шоссе 119 и снова разгоняется. Всего через несколько минут, миновав густой лес, они подъезжают к пустой парковке с указателем на автомобильное кладбище Чюркё-Моссе.

«Skrotbilar, Schrottautos, Junkheap».

Они выходят и открывают багажник.

Мона помогает Эрику надеть её бронежилет, затягивает ремни. Забрасывает тяжёлую сумку на плечо и уходит в лиственный лес.

Между деревьями лежат ржавеющие автомобильные остовы пятидесятых годов. Грузовик с синим кузовом словно вплетён в рощицу тонких берёз.

Заднее сиденье из красной кожи почти исчезло в муравейнике. На ветке висит автомобильная дверь с изображением пылающего черепа.

Они идут между наполовину исчезнувшими машинами. Кажется, те медленно тонут в земле, превращаясь в часть природы. Одни покрыты зелёным мхом, другие ржаво-бурые, словно валуны.

Деревья растут сквозь лобовые стёкла.

Они сворачивают с автомобильного кладбища на почти незаметную тропу.

Эрик вспоминает историю Белля о прогулке по лесу с наёмным убийцей.

Через пятнадцать минут они останавливаются и сквозь деревья смотрят на расчищенную посреди леса поляну. На четырёхметровом заборе из оцинкованной стали висят предупреждения: вход запрещён и опасен для жизни.

ЗАРАЖЕНИЕ 1-ГО КЛАССА. БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ.

Современный забор окружает гравийную площадку размером с четыре футбольных поля. Внутри — лишь несколько старых покрышек, ржавый двигатель и поставленный на подпорки микроавтобус шестидесятых годов, вручную разрисованный цветами и символами мира.

Несколько ворон дерутся возле разорванного пластикового пакета.

Мона указывает на автобус, ставит сумку на землю, открывает её, отдаёт Эрику пистолет Кристины, а сама берёт своё оружие и болторез. Встречается с ним взглядом, натягивает на голову капюшон тёмно-красной толстовки и подходит к ограде.

— Я не вижу ни датчиков движения, ни камер, — тихо говорит она и прорезает у самой земли отверстие за кустом.

— Мона, мне кажется, я смогу застрелить ван Нотена.

Она коротко смотрит на него.

— Хорошо, допустим, сможешь, — шепчет она. — Сделаешь всё, как они хотят. Тогда, может быть, они вернут Орландо — если он ещё жив. Но им всё равно. Для них его жизнь вообще ничего не значит. После твоего выстрела они поступят так, как будет удобнее им самим.

— Но…

— Ты им доверяешь? — спрашивает она и пролезает в отверстие.

Он вздыхает и идёт следом, но ремни бронежилета цепляются за проволоку, и приходится отползти. Над ним гремит ограда. Эрик ложится плашмя, проползает внутрь, встаёт и отряхивает одежду.

Они вместе идут через огромную площадку мимо старых шин. У микроавтобуса нет колёс — он стоит прямо на четырёх светло-серых цементных плитах. Боковые окна изнутри закрыты отсыревшим мазонитом.

Одна ворона улетает с мёртвой змеёй в клюве, две другие бросаются следом.

Вокруг разорванного мусорного мешка разбросаны консервные банки, фантики, сложенная коробка из-под пиццы и кофейный фильтр с гущей.

Под ногами пылит гравий, когда они продолжают путь к автобусу посреди площадки.

Мона жестом велит Эрику остановиться, снимает пистолет с предохранителя, крадётся вперёд и заглядывает через лобовое стекло.

Осторожно обходит автобус, открывает боковую дверь и быстро скользит в сторону, прижавшись бедром к переднему крылу и направив оружие в тёмный салон.

Эрик вытирает пот с верхней губы.

Жужжат мухи.

Мона ждёт, затем делает широкий шаг вперёд и переводит пистолет на проём.

Жестом подзывает Эрика.

Салон опустошён, все сиденья сняты.

Прямо на полу лежит лист фанеры с грязным матрасом. В глубине скопились пустые банки из-под пива, упаковки от еды и использованные презервативы.

Гадюка с красивым узором скользит по белому рифлёному металлическому полу, спускается на землю и заползает под автобус.

Мона сдвигает капюшон с головы на шею, жестом велит Эрику молчать и быть готовым стрелять, затем подходит и поднимает лист фанеры с прикрученным к нему матрасом.