Стиснув зубы, молча проводила Анну Павловну до крыльца, пришлось приложить немало усилий, чтобы не высказаться на счёт халтуры, а не лечения. Но грубить женщине чуть ли не втрое старше тебя, это как-то не по-человечески. Да и что я ей по сути могла предъявить? Соседка оказывала нам услугу, она не обязана была осматривать Виктора, хотя то, что происходило в комнате минуту назад, осмотром врачом пациента ну никак не назовёшь.

— Лера-а-а, — послышался игривый голос Виктора из дома.

Стою, не шелохнусь, обратно зайти в дом не решаюсь, ведь придётся с Абловым находиться наедине, смотреть любовнику прямо в глаза, что-то ему говорить, ночью-то мы не особо болтали…

Взяла себя в руки, долго ведь всё-рано не получится бегать от Виктора, надо как-то перебарывать скованность и учиться с ним общаться в новом статусе.

Аблов в расслабленной позе сидел на кровати, причём голышом, лишь стратегически важное место прикрыто одеялом. Вроде бы уже и так и сяк, с разных ракурсов Виктором любовалась, да и не только любовалась, а трогала, но всё равно его тело, грация хищника и мужская красота завораживали. Неужели это теперь всё моё? Даже не верится.

— Иди сюда, — гипнотизируя взглядом, пропел мужчина и похлопал ладонью рядом с собой.

— Неа, — продефилировала я мимо Аблова и присела на табурет, который стоял возле печки. — Вам, больной, велено было лежать и сил набираться.

— Что значит неа?

Виктор одним махом скинул с себя одеяло, встал и, в чём мать родила, потопал ко мне. Потом мы немного поиграли с ним в салочки, в итоге вновь сломали ножку кровати.

— Вить, а тебе не кажется, что мы ошиблись? — лёжа на груди Аблова и вырисовывая на ней пальцем узоры, сказала я.

— Ты это о чём? — мужчина резко приподнял голову.

— О том, что не полетели вместе с мамой на остров, а остались в стране.

— А-а-а, — голова Аблова вновь рухнула на подушку. — Мне ещё вчера так казалось. Что предлагаешь?

— Уехать, — уверенно ответила я. — Охранники у нас никакие. Утром чуть окно им в машине не выбила, чтобы разбудить. Потом ты болеешь. То, что сейчас температуры практически нет, это ещё не значит, что она вновь к ночи не поднимется. Да и соседка эта… Анна Павловна почему-то мне не понравилась. Попой чую, она ещё тот фрукт, а пятая точка обычно меня не подводит, всё как есть говорит.

— Попа у тебя, Лера, что надо, — Аблов ущипнул меня за правую ягодицу, а потом и звонко шлёпнул по ней. — Ей надо во всём доверять и слушаться. Так что встаём и уматываем отсюда.

Пока я бегала по дому и складывала в сумку те вещи, что успела достать, Виктор вставил в телефон симку и позвонил полицейскому, тому, что нас уговорил не уезжать. Аблов нетерпящим возражений тоном сообщил, что мы передумали и уже сегодня вечером покидаем границы страны.

— Ну, что он сказал? — спросила я, когда Виктор сбросил вызов.

— А что он мог сказать? Просто смирился с положением дел. Единственное, попросил его подождать, он примерно через полтора часа подъедет с ещё одним экипажем, и они нас проводят в аэропорт, — вновь вынимая симку из телефона, сказал Виктор и приподнял одну бровь. — Есть идеи, как убить час и тридцать минут?

На непрозрачный намёк ничего не ответила, а подошла ближе к окну и выдохнула с досадой:

— Опять эта Анна Павловна пожаловала. Вон, — ткнула я в женщину пальцем, — возле машины наших горе охранников суетится. Если не ошибаюсь, чем-то парней угощает. Термос им, что ли, в салон суёт и какой-то пакет. Сейчас ведь и сюда явится.

— Знаешь, если у соседки в термосе горячий кофе, и она его нам принесёт, то я не против её потерпеть, — приобняв меня со спины, сказал Виктор и тоже выглянул в окно. — Ну, а если Анна Павловна ещё чего съестного прихватила с собой, так вообще встречу её с распростёртыми объятиями. Есть хочу - не могу.

Как я и предполагала, женщина вскоре постучалась к нам в дверь, да не с пустыми руками. На радость Виктору и его животу, соседка принесла отвар из шиповника и домашние пирожки — это она так сказала. Но когда мы втроем сели за стол, чтобы угоститься, отвар из шиповника мне очень напомнил сладкий чай, который в каждом магазине продаётся с разными вкусами. А ещё я не поняла, зачем этот то ли покупной чай, то ли отвар из шиповника Анна Павловна налила именно в термос, напиток-то не горячий и не холодный, а вполне себе комнатной температуры.

С пирожками отдельная история вышла. Женщина уверяла, что пирожки с капустой только сегодня утром постряпала, но вид у них залежалый, а вкус, хоть ногти мне плоскогубцами вырывай, магазинный. Сама соседка ничего не ела и не пила, я ограничилась лишь двумя глотками напитка и три раза пирожок откусила, зато Аблов набросился на еду как в голодное время.

Когда Виктору попался пирожок не с капустой, а с луком и яйцом, я окончательно убедилась Анна Павловна – вруша. Продукты в магазине купила, а выдала за свои. И вроде бы нет в этом ничего криминального, просто одинокая женщина решила сделать соседям приятное, накормить их и чуток солгала.

Смотрю, как Аблов ест, а внутри протест растёт и крепчает. Вот нехорошее у меня предчувствие и всё тут!