Расплатившись, я вышел из уютного ресторанчика на нижних уровнях Москва-сити. Решил воспользоваться обеденным перерывом и прогуляться: от работы, может, с непривычки, начинала медленно ехать крыша. Когда мы окончательно решили вопрос с Людмилой, пришлось взять на себя часть ее обязанностей. Нет, отдел кадров успешно справлялся со своей работой – еще с утра на моем столе было около тридцати вполне достойных на первый взгляд резюме. Но соискателей еще предстояло прособеседовать, выбрать наиболее подходящего… В общем, мутотень. А юридический отдел с нагрузкой не справлялся. Или просто не хотел справляться без твердой руки.

Я мазнул взглядом по очередной витрине какой-то кафешки и на мгновение остановился. Настя и Эдик. Почувствовал, как хрустнули костяшки пальцев. Почему? Какого черта меня это так злит?!

Эдик поднял руку и провел пальцами по губам девушки, будто бы убирая прилипшую крошку. И я поймал себя на остром желании подойти и врезать этому козлу. Отчего-то было неприятно, что она ему так слепо верит. Я из последних сил удерживал себя от необдуманных поступков: подойти, к примеру, и заявить: «Насть, мы с Эдиком поспорили, и он это все делает только ради машины». Но в таком случае, будет ли она снова разговаривать со мной? Я ведь не лучше Эдика.

Единственное, в чем я был уверен на все сто – я влип. Причем сам не заметил, как именно.

С трудом взяв себя в руки, я отвернулся от стекла и направился в офис. Мне показалось, что только работа сможет отвлечь меня от неприятных мыслей.

Весь день старался не пересекаться с Настей. Только для того, чтобы проверить глубину задницы, в которой очутился. А вечером решил проведать отца.

Платное крыло больницы, как и всегда, сияло чистотой. Приветливости и радушию персонала можно было только позавидовать: как они умудряются после наверняка тяжелого трудового дня сохранять бодрость духа и радоваться посетителям? Особенно, таким как я, которые пришли в неположенное время.

– Отец, – я заглянул в палату и улыбнулся. Папа полусидя на кровати изучал что-то в компьютере, – к тебе можно?

– Макс? – он поднял на меня удивленный взгляд. – Ты же вчера вроде заглядывал. Что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось, – на сердце царапнули кошки: неужели папа настолько не рад меня видеть? А вот каждый раз, когда приходит Настя, он тут же светится, как новенькая лампочка. – Просто решил заглянуть. Что делаешь?

– А-а-а, ничего серьезного, – он махнул рукой и резким движением закрыл ноут. – Как дела на работе?

Да уж. Не «Макс, как настроение?», «Макс, что нового?». Только о работе и может спрашивать.

– На работе все хорошо, – сухо ответил я. И зачем только пришел? Знал же, что так и будет. – Сегодня заключили контракт с одним крупным клиентом.

Про историю с Иванчуком я благоразумно промолчал. Оставалось надеяться, что этого неуемного убедил наш цирк.

– А Настенька как? Справляется? Ее никто не обижает? – его голос заметно потеплел, и я вновь почувствовал раздражение. И чем его только зацепила эта девчонка? Впрочем, сам хорош.

– Настя молодец, – я тоже улыбнулся. – Справляется, крутится, как белка в колесе. Теперь почти не отличить от обитателей вашего серпентария.

– Нашего серпентария? – удивился отец. – Ты про КьюМедиа?

– Про весь бизнес-центр, – пояснил я. – Ходят все такие важные, надутые. А по факту – клерки.

– Началось, – он закатил глаза. – Эту занимательную историю про то, как ты относишься к офисной жизни, я уже сотню раз слышал. Избавь меня, пожалуйста, от этого.

– Нет-нет, – мне не хотелось ругаться с отцом. Я едва ли не впервые почувствовал, что колючки, которые по привычки высовывались едва мне стоило услышать его голос, вжались внутрь. И каждое его недовольное мной слово вновь причиняло боль, как в детстве. Усмехнулся, – Меня теперь тоже от них не отличить, но я и не против. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь, если честно.

В палате наступила тишина. Отец смотрел на меня испытующим взглядом, будто бы не верил в то, что это говорю я. Я – ярый противник клерков и прочего офисного сброда. Я – который никогда не понимал, зачем просиживать брюки за неудобным столом, если все то же самое можно делать дома. Я – тысячу раз говоривший, что срать я хотел на весь бизнес отца и ту империю, что он возводил.

– Правда нравится? – неуверенно переспросил отец недоверчиво.

– Правда, – я присел на стул для посетителей.

– Это хорошо, – тихо пробормотал отец, все еще не отводя глаз. – Ты будешь мне помогать, когда я выздоровлю?

– Ты только побыстрее выздоравливай, – по-доброму усмехнулся я. – А то чем дольше болеешь, тем выше риск того, что желание пропадет.

– Никаких пропадет, – хрипло засмеялся отец. – Я теперь с тебя не слезу.

– Звучит угрожающе.

– Твоя мать звонила, – неожиданно произнес он, – спрашивала, не переписал ли я завещание.

Глава 19.1

– Да она в своем репертуаре, – буркнул я.

– Это точно… - папа прищурился. - Про тебя еще спрашивала.