Начнем с того, что мой восемнадцатый день рождения не задался с самого утра.

- Как это, отменил мой праздник? - стараясь не растерять остатки последнего хладнокровия, я в ужасе смотрела в равнодушные глаза отца.

Несмотря на возраст, папа продолжал оставаться статным привлекательным мужчиной.

С копной густых блестящих волос кофейного оттенка и ясными карими глазами он относился к тому типу мужчин, которые, как выдержанное вино, всегда пользовались популярностью у женщин.

- Александра, ты прекрасно знаешь, я против подобных сборищ, - отец отмахнулся, отсалютовав мне стаканом яблочного фреша, - Пригласи девочек домой. Не вижу проблемы. – он сделал глоток сока, его движения были медленными и размеренными.

- Не видишь проблемы? – повторила я на свистящем полу-вдохе, - Пап, я пригласила ребят заранее! Ложу забронировала! Внесла предоплату…

- Я все уладил. Деньги вернули. Не драматизируй, – папа похлопал меня по плечу, растягивая губы в ледяной усмешке.

- Но…

- Дорогая, ты тактично умолчала, что половина гостей — это парни. Не думал, что мою дочь привлекают подобные сборища, - отец посмотрел на меня с осуждением.

На языке вертелось много всего, но я, поджав губы, с вызовом удерживала его тяжелый взгляд. Наученная горьким опытом, я знала, что спорить бесполезно.

Мой отец – человек несгибаемой воли. Если он что-то решил, переубедить нереально. Сколько я нервов потратила, будучи импульсивным подростком…

Однако все бунты заканчивались одинаково – под домашним арестом с ограниченным доступом к телефону и интернету.

- Вечером отметим за ужином! А в выходной можешь пригласить подруг. Но только без этой шаболды… - папа брезгливо сморщил нос, очевидно, припоминая имя моей бывшей подруги Карины.

Именно из-за его неадекватной реакции на ее отношения с нашим одноклассником Мишкой Карина и попала в ряды бывших.

Увы, по мнению Романа Сахарова – серьезные отношения с парнем со школьной скамьи автоматически приравнивали девушку к шаболде. То, что ребята пару недель назад подали заявление в ЗАГС, в расчет он не брал.

- Хорошо, пап. До вечера, – я улыбнулась своему «надзирателю», стараясь подавить внезапное желание перевернуть все вверх дном.

Решила как обычно усыпить его бдительность своим необратимым смирением, потому что с человеком, у которого в доме арсенал огнестрельного оружия, вряд ли прокатит что-то другое.

- Я рад, что мы, наконец, начали понимать друг друга, - процедил он сквозь фальшивую улыбку.

Классное понимание в ультимативной форме. Пять балов, пап.

Хорошо, что в этот момент старший родственник отвлекся на телефонный разговор, и необходимость продолжать тягостную беседу отпала сама собой.

Проходя мимо кладовки, которую отец использовал как погребок для хранения коллекционного алкоголя, я не удержалась, прошмыгнув внутрь.

Схватив с полки бутылку розового просекко, стоимостью как моя месячная зарплата, я засунула ее в свой вместительный шоппер, поспешив на работу.

Удивительно, как меня до сих пор не лишили и этой маленькой отдушины… Пожалуй, отец и сам не ожидал, что я так долго продержусь в качестве девочки на побегушках.

Собственно, моя стажировка в ресторане «Патрики» затевалась как воспитательная мера после очередной нашей стычки, чтобы, как выразился «надзиратель», хоть немного сбить с меня спесь.

Папа лично договорился с Апостоловым, который был перед ним в долгу, поэтому мои смены не шли в разрез с учебой, и работала я преимущественно вечером или по выходным дням.

Только отец не учел одной существенной детали…

Моих глупых неразделенных чувств к хозяину этого заведения.

Мне было двенадцать, когда, впервые увидев Артема, амур испещрил слабое девичье сердечко крупнокалиберными патронами.

Загвоздка заключалась в том, что ему на момент нашего знакомства было уже двадцать пять лет. Ну, и еще одно отягощающее обстоятельство…

Апостолов был ранен.

По понятным причинам, он не хотел светиться в больнице, предпочитая провести оперативное вмешательство в операционной, расположенной в нашем доме. И восстанавливался он тоже у нас.

Каждую ночь я тайком пробиралась к больному, дабы хоть немного скрасить его времяпрепровождение: приносила книги, кроссворды, журналы…

Несмотря на плохое самочувствие, со мной Артем всегда был в добром расположении духа. Болтал. Шутил. Засыпал под мои песни и сказки. Я даже пару раз для него станцевала.

Однако я не сразу поняла, что влюбилась…

Сперва, мои ощущения больше напоминали симптомы болезни: потеющие ладони, эйфория, свекольный румянец и потеря аппетита. В его присутствии меня натурально знобило.

Вспомнился наш первый диалог, когда я вломилась к нему посреди ночи с заранее приготовленными гостинцами наперевес.

«Как тебя зовут, чудо?» - этим своим низким тягучим голосом, сверля меня внимательным проникновенным взглядом.

«Сахарова. Александра…» - от волнения я чуть не выдала и отчество.