- Твой Саша, - нехотя произносит Крестовский, - переживет. А тебе советую не злить меня и делать, что говорю. Иди, попрощайся со всеми, как хорошая девочка, а потом возвращайся ко мне и я отвезу тебя домой. Иначе...

- Иначе что? - вскидывает голову и в глазах прямо таки пылает огонь возмущения.

- Закину тебя на плечо и отнесу в машину сам. Потом доеду до ближайшего отеля, вытащу из машины и уложу в постель. Раз тебе так не терпится окунуться в столичную тусовочную и взрослую жизнь, со мной будет поинтереснее, чем с этим твоим... как его там?

Игорь уже знает, что она сделает в следующую минуту и не собирается ей препятствовать. Аня отвешивает ему звонкую пощечину, но сил нанести ощутимый вред у нее не хватает. Наверное, нежную кожу девушки сейчас обжигает огнем.

А еще все звуки в зале стихают и внимание присутствующих приковано к ним.

- Аня?

Этот идиот вскакивает, преисполненный решимости защищать подружку на вечер. Игорь молчит. В такой ситуации ждать — наилучшая тактика. Калинина сама загнала себя в угол и сейчас это понимает. Интересно, что пересилит: нежелание конфликта или жажда остаться на вечеринке?

- Все в порядке, Саш, я... мне надо домой. Все было круто, спасибо, что пригласил.

Она не смотрит на Игоря, злая и обиженная, обходит его и устремляется к выходу. Смерив Захарова холодным взглядом, Крестовский следует за ней. Впереди у него, кажется, долгая и насыщенная ночка.

Она с такой скоростью выбегает из ресторана, что ему приходится поторопиться. Вот надо же, в жизни за девками не бегал. Обычно они или ждали его у машины, или шли следом, на полшага-шаг позади, то ли инстинктивно, то ли вполне осознанно прикидываясь эдакими неуверенными в себе нимфетками, которым для того, чтобы выйти из сортира непременно нужен или мужик или подружка.

Калинина несется, наплевав и на образ скромницы, и на мужика. Так мало того, с каким же охренением он видит, неспешно выходя из ресторана следом, как она... стоит у обочины и ловит машину. И, мать ее, какое-то бывшее сто лет назад белым корыто с шашечками тормозит!

Ругая дуру неадекватную на чем свет стоит, Игорь все таки срывается на бег.

- Ты что, с дуба рухнула?! - рычит на нее, вовремя хватая за руку — Аня уже намеревается садиться в машину.

- Я с тобой не поеду! Пошел ты!

- Ага, лучше поехать без денег и документов с незнакомым мужиком! А расплачиваться с ним чем будешь?

- А какая разница?! Все равно, по ходу, итог будет один.

- Разница? - Он делает вид, что задумался. - Ну, у меня машина поприличнее.

- Идиот, - бросает она и снова делает попытку вырваться.

Но уже видно, что сама жалеет о порыве и не очень-то хочет садиться в машину. Вот вечно у женщин так, сначала сделают какую-нибудь ерунду, потом понимают, что ерунда-то опасная, но нам ведь гордость не дает признаться и успокоиться.

- Э, слюшь, ну вы ехать буишь, нэ? - раздается из машины.

Немая пауза.

- Н-нет, - не то вздрагивает, не то икает Аня. - Извините.

Нечеловеческим усилием Игорь сдерживается, чтобы не рассмеяться.

Он идет к машине, зная, что Аня проследует за ним. Становится прохладно, на ней только тонкое платье и ни куртки, ни накидки. Но если он предложит ей сейчас куртку, его этой курткой и изобьют.

- А где Герман? - спрашивает она.

- Устал. Домой поехал. Он-то не обязан бдеть за возжелавшей развлечений наследницей.

Она вспыхивает и одновременно виновато отводит глаза. Все-таки знает, что виновата, только гордость не дает признаться. Гордость и симпатия к этому... певцу. Игорь морщится, словно лимон укусил. Машина резво срывается с места, Калинина вздрагивает, и он сбрасывает скорость.

Некоторое время они едут в совершенной тишине, и ей бы оставаться такой до дома... там они выйдут, поднимутся в кабинет и Игорь популярно объяснит, чем чреваты отношения с поп-звездами. Но в воздухе висит напряжение, стоит только возникнуть крохотной искорке — и случится взрыв. А он по закону подлости просто обязан случиться.

- Вы могли приказать Герману вернуть меня домой. А не врываться на глазах у всех на чужой праздник и силой тащить меня в машину.

Снова «выкает», путается и злится. Только не понимает, как с ним сладить. Скандалом не выходит, теперь вот пытается достучаться до разума. Только разума в его действиях ноль целых и ноль десятых. Он же не дурак, все прекрасно понимает. И ревность эту, ядовитой змеей отравляющую изнутри, чувствует. И хочет ее до зубовного скрежета, как не хотел до сих пор никого. Никогда еще Игорь Крестовский не окунался в подобное желание, наплевав на все ограничения и условности, игнорируя сложности и связанные проблемы.

А она то ли не понимает, то ли не хочет понимать, и каждый раз доводит его практически до исступления.

- Такие как Захаров, - говорит он, - редко встречаются с девушками дольше недели. Он не лучшая пара для девушки твоего круга.