С берега доносятся громкие голоса, кто-то просит о помощи. Мы словно по команде поворачиваем головы в сторону реки. Из воды выходит грузный мужчина с ребёнком на руках. Мальчик без сознания, его голова свисает вниз. 

— Я же просила смотреть за ним! Серёженька, сынок, очнись… Что ты наделал?! — кричит женщина на мужчину, который едва стоит на ногах и прижимает к себе тело мальчика. — Он не дышит!

Я тут же срываюсь с места и бегу на помощь. Прошу всех отойти, говорю, что я врач, и делаю ребёнку искусственное дыхание. 

— Вот так... Дыши. Молодец. Всё хорошо.

Мальчик надсадно кашляет. Я приподнимаю его голову и поворачиваю набок. Облегчённо выдыхаю. Самое страшное позади. Теперь всё будет хорошо.

Я обвожу глазами пляж. Вокруг собралось много народу. Аня и Яр стоят рядом. Мать мальчика в слезах, благодарит и бросается мне на шею, чуть не завалив нас обеих на песок. Я поднимаюсь на ноги и, отряхнувшись, иду к шезлонгу. Подобные случаи на воде, увы, не редкость. Не раз сталкивалась. Нужно внимательнее следить за детьми!

Беру полотенце и вытираю лицо — оно в песке, впрочем, как и тело. Всё же придётся устроить небольшой заплыв. Я поворачиваю голову и замечаю, что с Измайловым что-то не то: он смотрит застывшим взглядом в одну точку, дышит так, будто ему не хватает воздуха, кожа бледная, на лбу выступила испарина. Сжимает и разжимает кулаки, словно пытаясь успокоиться.

— Паша? — трогаю его за плечо, но он никак не реагирует.

Шумно сглатывает, прикрыв глаза. Его бьёт озноб.

— Что с тобой?  

Я обхватываю его влажное лицо руками и прошу на меня посмотреть. Ловлю расфокусированный взгляд с огромными зрачками, прощупываю пульс на запястье. Он зашкаливает. Не пойму, что с ним происходит. Реакция на жару? Давление? 

— Паша! — Хлопаю его по щекам. — Что с тобой? — Ещё чуть-чуть, и я начну волноваться.

Измайлов молчит, его продолжает потряхивать. Всё сильнее и сильнее.

Боже... Да у него паническая атака!

Я присаживаюсь перед ним на корточки и прошу смотреть на меня, не закрывать глаза. 

— Дыши, как я. Вдох на четыре, задержка дыхания и медленный выдох. 

Пальцы с запястья не убираю. Пульс ни черта не приходит в норму. Впрочем, как и мой. Ощущаю удары собственного сердца в груди. Измайлов хрипло дышит, почти не реагирует на мой голос. И лучше ему не становится. Нащупав в кармане его джинсов ключ от машины, я вытаскиваю их за брелок и бегу к его танку, который он припарковал неподалёку от домика. Открываю бардачок и не ошибаюсь. Среди обезболивающего нахожу транквилизаторы. Сильнодействующие. Такие в аптеке без рецепта не купить. Я возвращаюсь и заставляю Пашу запить таблетку водой. Снова дышу с ним и почему-то ловлю себя на мысли, что для меня противоестественно видеть его таким потерянным и уязвимым.

Через пару минут взгляд Измайлова становится осмысленным, пульс и дыхание выравниваются. Он приходит в себя. 

— Вернёмся в домик? На улице очень жарко. — Тыльной стороной ладони я вытираю влагу с его лба. 

— Нет. Всё нормально, — отзывается Паша, едва двигая белыми губами. — Давай лучше немного прогуляемся.