— Очень нравишься, — повторяет он хриплым голосом, опускает бретели топа и проводит пальцами по ключице, посылая горячие импульсы в низ живота. 

Я думала, он накинется на меня резко, как голодный, но нет. Будто намеренно затягивает пытку, доводит до безумия, точки невозврата. Отрезая пути к отступлению. Прерывает поцелуй, трётся щетиной о мою щёку и смотрит в глаза испытующим взглядом.

— Да или нет? 

Мне тяжело даже представить, что сейчас я могла бы сказать нет. Он читает это в моих глазах, резко разворачивает и целует в плечо, стягивая с меня пижамные шорты.

Слышу, как Паша возится с ремнём на джинсах, доносится шелест фольги, и разорванная упаковка презерватива летит в раковину. Я следом оказываюсь вжатой в холодный гранит.

Гадёныш! Знал, что всё этим закончится? 

— Нет, но очень на это рассчитывал, — опаляет дыханием щёку. — Вот значит какого ты обо мне мнения, лапуль? Гадёныш, да?

До меня не сразу доходит, что я сказала это вслух. 

Ничего не успеваю ответить — Измайлов заполняет меня толчком. Колени слабеют, сердце начинает бешено стучать в груди, мысли улетучиваются. Как же с ним хорошо. Может, Аньке надо сексом почаще заниматься, чтобы глупостями голову не забивать? И мне тоже, чтобы окончательно забыть о Владе и шести годах, проведённых в браке не с тем мужчиной.

17 глава

Я открываю глаза, испытывая сильное чувство жажды. В кровати, кроме меня, никого нет. Собственно, как и в самом домике. Между ног тянет, в голове вата. Я чувствую себя разбитой. После такого «отдыха» нужно ещё несколько дней отдыха, если наш секс-марафон с Измайловым получит продолжение. А может, мне всё приснилось? Смотрю на тумбочку рядом с кроватью — там лежит телефон Паши и ключ от его шаттла. Значит, не приснилось.

Этот ненасытный и впрямь похож на Дракулу. Вон даже умчал куда-то с рассветом, выпив из меня силы. Ему действительно подходит это сравнение. Голодный кровосос, который идёт к своей цели напролом. По ощущениям, меня ещё не испили до дна, и пьёт Измайлов далеко не кровь, а мои стоны и эмоции, но всё же. Я без сил. 

Вылезаю из-под одеяла и иду в душ. Стою под струями воды, делая их то холодными, то горячими, почти двадцать минут, чтобы хоть немного прийти в себя. Мне хорошо. Везде. И внутри, и снаружи. И безумно нравятся эмоции, которые дарит присутствие Измайлова.  

Захожу в комнату и замечаю источник своих мыслей лежащим на кровати и что-то делающим в телефоне. Лицо у кровососа сосредоточенное. 

— Ты всегда так долго спишь? Я боялся разбудить тебя урчанием своего голодного желудка и пошёл на запах еды, — кивает он на прикроватную тумбочку, и я замечаю поднос с едой. — Это твоя порция. Я уже поел. Не знаю, что любишь, поэтому всего понемногу закинул. 

Паша поднимает на меня взгляд, когда я долго не отзываюсь. 

— Ну что застыла? Ешь. Мне нужно решить пару вопросов, и я твой. На весь день. Хочешь?

Мой на весь день? Нужно подумать. Всё же я не могу похвастаться таким здоровьем. 

Иду к кровати и присаживаюсь рядом, осматриваю поднос и перевожу глаза на Пашу, который опять весь в телефоне.

Я и не предполагала, что так проголодалась, но слюнки текут от вида омлета и тостов с красной рыбой. И от чашки кофе исходит такой умопомрачительный аромат, что я прикрываю глаза от блаженства. 

— Это всё мне? — тихо уточняю. 

— Тебе. Я и так полстоловой снёс. Зверский аппетит после тебя, лап. 

— Надеюсь, не в буквальном смысле снёс?  

Паша улыбается, откладывает телефон в сторону и наблюдает за мной. Я смущаюсь. Завтрак с ним оказывается куда интимнее, чем ужин.

— Я сейчас поперхнусь, если продолжишь на меня так смотреть.

— Мне было хорошо с тобой ночью, — говорит Измайлов. — Яр сказал, что ты квартиру где-то сняла и съехала от них.

— С какой целью интересуешься?

— Арендную плату не тяну на Кузнецкой. Да и дом большой для одного человека. Давай в складчину?

Всё же я поперхнулась.

— Ты берёшь слишком крутой разгон, — недовольно хмыкаю я. — Поэтому услышал от меня в прошлый раз не совсем приятные слова, когда я сказала, что не собираюсь разводиться. Паша, я не буду жить в твоём доме, — говорю на полном серьёзе. — К тому же мой отпуск скоро заканчивается, и времени на работе я провожу не меньше твоего. Тебе быстро надоест такое сожительство. А ещё я жуткая эгоистка. Особенно по отношению к незнакомцам. 

Паша хмурится. Действительно не понимает? Я не привыкла легкомысленно относиться к жизни. К тому же я всё ещё замужем. 

— То есть это твоё нет? Сейчас снова включишь обратку? За бумажником в машину идти, или обойдёмся конструктивным диалогом?

Гад! Самый настоящий.

— Не нужно никуда идти, — вздыхаю я. — И те деньги меня очень обидели, раз уж ты вспомнил. Я понимаю, что поступила глупо, но и ты тоже взрослый человек... 

— Лап, вот только стыдить меня не нужно, — перебивает Измайлов.

— Тогда зачем ты их оставил, если не собирался унижать? 

— Хотел уйти вконец разочарованным. 

— И как?