— Не бойся, лапуль. Расслабься. Просто хочу тебя поцеловать. Весь вечер об этом мечтаю, — говорит он и накрывает мои губы своими. 

Но романтичного поцелуя не получается: Измайлов жадно толкается в мой рот языком. Без прелюдий. Сразу устанавливая свои порядки. Шумно выдыхает, когда наши языки переплетаются. Это безумие продолжается до тех пор, пока я случайно не задеваю рукой его рану. Паша судорожно втягивает в себя воздух и замирает.

— Извини. Я не хотела сделать больно... — произношу сипло. 

Голос совсем не похож на мой, голова кружится, внизу живота тянет от сильного желания.

— Ярослав похожей комплекции. Принесу что-нибудь из его вещей.

— Не нужно ничего, — отзывается Паша через несколько мгновений. — В какой комнате ты спишь?

Показываю глазами на дверь гостиной и поднимаюсь с его колен. Измайлов встаёт следом, наливает из графина воды в стакан, осушает его залпом и идёт в указанную комнату. Я смотрю ему вслед, прислушиваюсь к урагану, который бушует внутри. Ну что, Соня, сходила поужинать? Развеялась?

Убираюсь на кухне, рубашку Измайлова выкидываю в мусорное ведро и иду посмотреть, как он. Паша лежит посередине разложенного дивана с закрытыми глазами. Заснул? Я подхожу ближе и трогаю его лоб. Жара нет. Но лицо бледное. Измайлов никак не реагирует на мои прикосновения. Грудь вздымается высоко, дыхание ровное.

— Ложись рядом, лапуль, — тихо произносит он и отодвигается к краю. — Может быть, завтра уделю тебе внимание, но сегодня трогать точно не буду.

10 глава

Я обещаю себе, что немного полежу с ним и уйду спать в другую комнату, но не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь в кольце сильных рук. Настойчивые губы ласкают мою шею. Щекочут, дразнят, заводят. Мурашки бегут по телу. Почувствовав отклик, Измайлов поворачивает меня к себе и целует. Жадно, глубоко. Раздвигает языком губы и сливается с моим языком. Становится нечем дышать. Может, мне это снится? Но нетерпеливые руки на животе говорят об обратном.

Смотрю в серые глаза, и там полное отсутствие самоконтроля. Похоть и страсть. Измайлов тянется рукой к моим волосам, стягивает резинку и снова целует меня, с силой оттягивая голову назад. Бросает в жар от его напора. Он будто знает, на какие нажать точки, чтобы сделать приятно. Внизу живота не просто сладко ноет, а болит от желания, как я хочу его внутри себя. Сумасшествие. 

— Я без защиты, лапуль. — Измайлов требовательно оглаживает моё дрожащее, изнывающее от его ласк тело. Упирается своим возбуждением мне в живот. — Как предохраняемся? 

До меня не сразу доходит, о чём он. 

— Кажется, у сестры было... — отвечаю заплетающимся языком. — Сейчас. 

Я чуть не врезаюсь в косяк, когда иду в спальню Ани и Яра. Достаю из шкафчика презервативы и возвращаюсь обратно. Измайлов смотрит с восхищением, когда видит меня и моё смущение: я схватила разом упаковку и там не менее десяти штук. 

— Всё же я не ошибся в тебе, да лапуль? — с самодовольством спрашивает он. — Ты горячая штучка.

Закатываю глаза и бросаю в него коробочку.

— Я сейчас передумаю, и ты поедешь домой без вот этого всего. 

Щёки горят огнём, ноги ватные. 

— Нет. Не поеду. Ты раздразнила. 

Он ловит меня за руку и тянет на себя. 

— Иди ко мне, Соня.

Когда Измайлов называет по имени, это сильно заводит. Словно он выделяет меня из всех своих лапуль.

Я оказываюсь в его объятиях. Измайлов налегает на меня тяжестью своего тела и жадно целует. Мне хорошо с ним. Очень хорошо. Но осознание, что я изменяю Владу, потому что пока ещё нахожусь в официальном браке, заставляет испытывать противоречивые чувства. Хотя... плевать на всё. Трусь носом о щетину на подбородке Измайлова и отпускаю мысли. Он заполняет меня собой снова и снова. Ускоряет темп и доводит до помутнения рассудка. Проводит ладонью по моей щеке и засовывает палец мне в рот. Водит им по губам, касается языка. Голова окончательно отключается. Обхватываю его губами и начинаю посасывать, чувствуя, как меня накрывает волной экстаза.

— Нет… Хватит, — шепчу я, когда Паша, отдохнув, снова начинает меня ласкать. — Этого вообще не должно было произойти. Если бы не вчерашнее происшествие в парке и твой порез...

— Лапуль, мне больше нравится, когда из твоего рта вырывается нечто подобное… — Он проводит языком по коже, прикусывает особенно чувствительный участок тела, и оно тут же реагирует на его ласку: из лёгких вылетает хриплый стон. 

Похоже, Паша задался целью довести меня до приступа, потому что сердце стучит в груди, как сумасшедшее, от всех его движений и напора. Обессиленная, я засыпаю в его объятиях. Мы несколько раз подряд занимались любовью. На улице сумерки. Понимание, что я наделала, отчётливо врывается в сознание, когда смотрю на спящего рядом мужчину. Как бы ни был он потрясающе хорош в постели, но отдаваться ему было опрометчиво.