— Прямо сейчас? — произносит слабым голосом.

— Прямо сейчас. Или я сама это сделаю. 

— Лапуль, давай чуть позже? — устало просит он. — Я сейчас не в состоянии сделать тебе приятно. 

— Я тебе сейчас ещё больнее сделаю, если ты не покажешь мне рану. 

Павел тянется пальцами к пуговицам, и спустя несколько секунд я вижу, что просто обработкой и перевязкой не обойтись. Длинная, на десять сантиметров, полоска рядом с ключицей кровит. Рана на первый взгляд глубокая. Возможно, придётся зашивать. А швы у меня получаются ужасные.

— Даже не думай, я сказал. Никакой полиции и скорой, — говорит он, когда я тянусь к телефону. — Сама разве не справишься? 

— Ты отпустил их и не хочешь связываться с полицией, потому что... 

— Потому что сам виноват. Не нужно было ввязываться, но не смог остаться в стороне из-за дебильного характера. Обострённое чувство справедливости. 

— Паша, тебе нужно в больницу, — настаиваю я. 

— Давай без суеты и истерик, лапуль. Сказал же, что мне эти лишние проволочки, допросы, больничные листы и прочие радости жизни не нужны. Со мной и похуже вещи случались. Поехали. Время лишь зря теряешь. 

Я снимаю плащ и прикладываю к его плечу. Показываю, где прижать, и его лицо снова кривится. Боже, какие мы нежные! А с виду прям несокрушимый гладиатор.

— Похуже? — не отступаюсь я. — У тебя может начаться заражение. Сепсис. Знаешь, что это такое? Или...

— У меня сейчас нервный тик начнётся, — перебивает Измайлов. — Заводи машину и останавливайся у первой аптеки. В бардачке карточка. Пароль три четыре двадцать два. Купи всё, что необходимо, и отвези меня домой, — с нажимом повторяет он.

Вид у Измайлова с каждой минутой всё хуже и хуже, лучше и впрямь не тратить время на бесполезные споры. Понятное дело, что он упёртый баран. Я выхожу из аптеки и задерживаю на нём взгляд. Измайлов сидит, прикрыв глаза, и тяжело дышит. Крови он потерял не так уж и много, чтобы уйти в бессознанку. Низкий болевой порог или...

— Ты имеешь какое-то хроническое заболевание? 

— Ага. Мучает учащённое сердцебиение, когда ты смотришь таким умоляющим взглядом. 

— А если серьёзно?

— Ни один человек не может похвастаться идеальным здоровьем.

— Конкретнее, — начинаю злиться, сильнее сжимая руками руль.

— Есть. Но жить буду. Тебе назло. Не кипишуй, Софья. Отвези меня домой. 

Второй раз за вечер назвал по имени. Похвально.

— Где ты живёшь? Скажи адрес. 

— За городом, у озера дом. На Кузнецкой. 

Это ещё как минимум полчаса езды. Я закусываю губу. Он за это время уйдёт в отключку, и что мне с ним потом делать? Рембо недоделанный. 

— Ладно, ко мне поедем. То есть к сестре. Я у неё сейчас живу. 

Измайлов слабо кивает и снова прикрывает глаза. 

До Кирпичного переулка мы доезжаем за пятнадцать минут. Штрафов ему придёт немерено. И если бы он видел, как я ехала, то выглядел бы ещё бледнее: я подрезала всех, кого можно и нельзя. 

Прихватив пакет из аптеки, открываю дверь и наблюдаю, как Измайлов выбирается из машины. Его ведёт в сторону, он замирает на месте и стоит, склонив голову несколько секунд, будто собираясь с силами.  

— На сигнализацию поставь, а то угонят за ночь, — кивает он на свой танк. — И припарковала-то как... — Убито прикрывает глаза. — На днях договорюсь с инструктором, возьмёшь несколько уроков. Водишь отвратительно. 

— За ночь? — хмыкаю я.

— Отправишь меня такого слабого и располосованного домой на такси? — Павел с искренним удивлением смотрит на меня. 

— Сама отвезу и вернусь на такси, как немного придёшь в себя. На ночь точно не оставлю. 

— Мало тебе приключений на сегодня, лапуль, да? Или ты не пошутила и действительно экстрим любишь? 

Мы подходим к дому, и я открываю дверь. Поднимаемся в лифте на нужный этаж. 

— Знаешь, Паш… Этих приключений не было бы, если бы я отказалась с тобой поужинать, как и хотела изначально. Ну и обострённое чувство справедливости сыграло с тобой злую шутку, — не удерживаюсь от колкого замечания. 

— Всё же бессердечная ты, лапуль. Но такая красивая, когда злишься. 

9 глава

— Иди на кухню и снимай рубашку.

Сейчас мы на моей территории, я чувствую себя немного увереннее. Быстро переодеваюсь, собираю волосы в хвост и направляюсь к Измайлову, прихватив из прихожей пакет из аптеки. Нужно обработать рану, наложить шов, если понадобится, повязку.

— Может быть, в ванную? — доносится до меня вялый голос.

— Нет, на кухню. Там света больше.

Измайлов сидит на стуле. Бледный, уставший. Ну как его куда-то гнать в ночь? В гостиной ляжет. Нет, он, конечно, молодец, вмешался, разнял драку, но какой ценой? Сам пострадал, у меня седых волос на голове прибавилось. Если он и в жизни такой, то даме его сердца не позавидуешь.