С первого ряда, не торопясь, встал мужчина в сером костюме, вальяжно прошелся в ведущему и под громкие овации забрал свой сертификат с равнодушным взглядом. Его глаза блуждали по участникам аукциона, пока он внезапно не замер и не перевел взгляд… прямиком на меня. Это было так неожиданно и… пугающе, что я буквально вцепилась в руку Артема мертвой хваткой, словно этот жест мог как-то помочь мне спрятаться от пронзительного внимания к моей скромной персоне.

Вам знакомо чувство полного оцепенения? Ты не можешь шевелится, говорить, а способен только стоять и внимать происходящее таким, какое оно есть. Вот и я стояла и молча наблюдала, как на меня надвигается Роберт, и его взгляд… он обещал как минимум порку.

— Поздравляю, Роберт! Хорошее вложение средств, — первым отреагировал на приближение мужчины Артем и как бы невзначай приобнял меня за талию. Не знаю, чем был вызвал такой порыв: желанием позлить начальника или поддержать меня, но то, какой холодной сталью блеснули глаза мужчины, наблюдающего за этой сценой, мне не понравилось. — Жаль, я опоздал на этот лот! Мы могли бы еще побороться за такую прекрасную картину.

— О, твой парень пришел! — беспардонно прокричала мне в спину Таня, вызвав по ней хоровод очумелых мурашек. Девушка обошла мужчин и, не обращая внимания на Роберта, повернулась к Артему, добродушно и слишком наигранно протараторив: — Знаете, мечтала познакомиться с Вами еще два дня назад! Наша Полина с таким благоговением описывала Ваши голубые глаза, что я, признаюсь, тоже в Вас немного влюбилась!

В этот момент кто-то схватил меня за свободную уже от Вероники руку и я услышала запыхавшийся голос мужчины с противоположной стороны от Артема:

— Здравствуйте всем! Я - парень Полины, Павел! Очень приятно познакомиться с ее друзьями и извините за опоздание.

Таня замолчала и наконец посмотрела на меня, которая уже стояла в предобморочном состоянии и молила бога провалиться под землю или… проснуться.

Часть 11 (1)

Знаете, я не вчера родилась и всякое случалось в моей жизни… Мне приходилось драться с мальчиками в "Люси", чтобы те уважали меня и не смели обзывать крысой, так как этот грызун ближе всего находится к мышкам. Я всегда отказывала в списывании лучшим и, бывало, единственным подругам по детскому дому, прекрасно понимая, что это - их единственная возможность получить шанс на достойное будущее, так как мне это было нужнее. Отношения с преподавателями вуза не всегда складывались хорошо, а один даже поднял тему моего отчисления на общем собрании кафедры, притащив меня туда с собой за руку, как пятилетнего ребенка, так как я посмела оспорить его мнение на лекции при студентах. А про знакомство с Таней я вообще молчу: девушка вылила мне на голову мусс из малины и банана после пары при всем потоке, так как посчитала, что я слишком часто тянула руку на первом занятии и затмевала ее. В каждой из этих ситуаций я внутренне теряла контроль над собой, где-то выделялась ярость, где-то тоска и печаль, но никогда, НИКОГДА я не теряла контроль над собой внешне и всегда не просто выходила сухой из воды, а обращала казалось бы безнадежную проблему в выгодную только мне пользу.

Мальчики в школе уважали меня и побаивались, девочки же тайно ненавидели, но даже себе страшились в этом признаться, и только мило улыбались мне в лицо. И даже, когда единственное бюджетное место в Бауманке, досталось мне, я была удостоена всего лишь дюжиной искренних поздравлений. Преподаватель из вуза в последствии полюбил меня настолько, что просился стать моим куратором по дипломной работе, а Таня стала самой настоящей и преданной подругой.

Но вот сейчас, стоя зажатая мужчинами с обеих сторон и чувствуя разъедающий, как серная кислота, взгляд Роберта, я не могла вернуть себе контроль над ситуацией. Это было впервые и я точно знала, что этот случай всю оставшуюся жизнь будет всплывать в моей памяти.

Секунды неловкого молчания между моими подругами и тремя мужчинами длились неумолимо долго. Я не знаю, что они делали в этот момент… Возможно переглядывались, изучали оппонентов, неловко переминались с ноги на ногу… Но я точно знала одну деталь: пока я с интересом изучала пол, Роберт ни разу не отвел взгляда от меня. Не знаю возможно ли это, но чувствовала куда именно он смотрит – кожа там покрывалась мурашками и леденела в тот же миг: вот он изучающе рассматривает мое платье, ну или фигуру под ним; затем его взгляд останавливается на запястьях и они цепенеют в руках моих выдуманных любовников Павлов; после он резко поднимается к лицу, словно ожидая каких-то действий или слов. Но я все молчала и молчала, молясь богу, чтобы ситуация рассосалась сама собой, что тоже было в моей практике впервые – я никогда не пускала жизнь на самотек.

— Роберт Аркадьевич, Вы покинули аукцион во время вручения сертификата. Вы отказываетесь от пожертвования и картины? — пролебезил противный мужской голос где-то за спиной Роберта и я украдкой приподняла взгляд, увидела сжатые кулаки Шаворского и полного человека в белом костюме, оглашающего лоты, за его спиной.

— Нет. Я не отказываюсь от пожертвования, — отстранено и уж как-то слишком бездушно бросил ему мужчина, как кость голодной собаке – с высоты своего статуса, — Мне нужно было отойти.