И именно в тот момент Роберт окончательно решил, что какой бы умной, обучаемой и гиперактивной не была некая "мисс я-лучше-всех", в его компанию она не попадет никогда! Заодно можно научить и зажравшегося старика простым житейским истинам – не обещай ничего без согласования с главным.

— Хорошо. Я встречусь с ней лично и проведу собеседование, но – предупреждаю – ничего обещать не могу. Блата в моей корпорации нет, — спокойно ответил Роберт, не выдав своим ледяным голосом коварного плана дабы не сорвать его на корню.

— Отлично! — настроение старика тут же поднялось и он довольно хлопнул в ладоши, создавая лишний шум для реагирующей на любое прикосновение головы Роберта, — Запомни только кого потом отблагодарить!

— Несомненно. Пока! — наигранно равнодушно отрезал мужчина и, резко распахнув глаза, поймал себя на каком-то детском предвкушении. На секунду он насторожился: с чего вдруг? Но затем довольная улыбка расползалась по его пухлым губам в некий пугающий оскал и пустой салон авто услышал его тихие, предначертанные самой судьбой, слова: — Веселое будет собеседование, хоть какое-то разнообразие. Ради такого стоит не выспаться...

Эпилог второй.

Полина. Спустя шестнадцать лет...

Ненавязчивая классическая  музыка в живом исполнении тонкой прозрачной пеленой окутывала фешенебельный ресторан "Grand Plaza Room" в самом центре Нью-Йорка, соответствуя всеобщему настроению напускного веселья. Люди в костюмах, стоимость которых приравнивалась к дорогим автомобилям или месячному отдыху в Майями, расхаживали по позолоченному залу с новомодными хрупкими фарфоровыми бокалами без ножек, где шампанское "Пино Нуар" четко выполняло задачу – веселить и расслаблять пафосный народ.

Вечер только начинался, а я уже успела устать от извечной наигранной улыбки, которая с годами как по щелчку включалась, стоило мне войти в "высшее общество". Сотни приветствий с малознакомыми людьми, дежурный обмен любезностями и ничего не значащими комплиментами – все это очень вполне себе ощутимая доля работы современного высокооплачиваемого юриста с личным офисом в сердце Манхэтенна.

И ведь если скажу, что подобные приемы мне не нравятся – солгу. Кому бы не хотелось пройтись в дорогом черном облегающем платье от "JOVANI", плавно вышагивая на высоких каблуках "Jimmy Choo" по белому мраморному полу, когда на твоей руке, пальце и шее играет комплект из белого золота от "Chopard" с внушительным сапфиром, который ты смогла позволить себе сама? Глупый вопрос... Но не это была моя гордость, не с этого стоило начать…

Я едва заметно облокотилась на мраморный, слегка позолоченный по круглым выступам постамент, потягивая игристое шампанское, и неизменно смотрела на небольшую сцену, где около высокой золотой стойки произносил речь директор "ZoMalia Industries" – мой непосредственный начальник в деле открытия филиала корпорации во Франции и Норвегии – Роберт Шаворский.

Его четкие и отрепетированные слова завораживали публику и та с искренним интересом вслушивалась в его благодарственную речь. Черный костюм идеально подчеркивал широкоплечую фигуру и бороду, которую тот отрастил с годами, прибавляя своему и так устрашающему других виду еще большей эффектности. Который год я с некой гордостью замечала, насколько краше он становится с каждым днем. Словно дорогое вино, которое все больше раскрывает свой божественный вкус...

Эту речь мы писали вместе и мой внезапно выявленный талант писательства очень помог в этом нелегком деле. Именно поэтому я не вслушивалась в слова, а лишь улавливала каждое движение мужчины, стараясь запечатлеть этот миг в памяти навсегда. Но Шаворскому, как всегда, удалось удивить меня... Когда Роберт раздавал заслуженные "спасибо", я краем уха услышала не входящие в прописанную речь слова:

— … Так же я безмерно благодарен юридической фирме "ИтаРебОл", а конкретно – ее директору Полине Шаворской за помощь в сложных юридических решениях… — мужчина отсалютовал мне бокалом и едва заметно усмехнулся моей полной растерянности, но, не отходя от вида жесткого начальника полностью, продолжил в том же духе свою четко приписанную речь.

— Уважаемая миледи, могу я пригласить Вас на первый танец? — худощавый паренек с серыми глазами и темно-русыми волосами появился около меня так внезапно, что я чуть не поперхнулась, рискуя расплескать алкоголь в разные стороны, но сорванца это только позабавило, и он, игриво распушив волосы, протянул мне руку, между тем не переставая соблазнять "свою даму" театральными речами: — Я влюблен в Вас с первых дней своей жизни и почту за честь, если Вы подарите мне первый танец!

— О, дорогой… — поддерживая его артистический настрой, я раздосадованно закусила губку и, театрально прижавшись к парню, тихо сказала: — Я тоже люблю тебя с первого дня нашего знакомства, но первый танец мой, увы, уже обещан другому.

Парень тут же отпрянул от меня и с вызовом осмотрелся по сторонам, видимо, в поисках "конкурента", яростно отчеканивая: