По мере речи Роберта моя челюсть опускалась все ниже к полу, пока слово "дети" не заиграло в его словах и робкая улыбка скользнула по моим губам. Слегка отодвинувшись от мужчины, я положила руки на уже немного округлившийся живот, тем самым выделяя его через свободное черное платье-мешок. Глядя на застывший взгляд Шаворского, нервно пояснила:

— Уже... — молчание Шаворского затянулось, а моргать он так и не начал. Разнервничавшись не на шутку, я обеспокоенно свела брови на переносице и грустно пошутила: — Хреновое противозачаточное мне кололи в больнице.

— У тебя был серьезный переизбыток тестостерона, именно это и спровоцировало задержку месячных. В больнице тебе давали "Белара" – гормональный препарат, который не дает яичникам овулировать, что делает оплодотворение априори практически нереальным... — растерянно пояснил он, все же не отрывая взгляда от моего живота, а затем, робко улыбнувшись, перевел взгляд на мое лицо: — Ты же понимаешь, что тебя это ни к чему не обязывает, да? Я могу обеспечить ребенка и со стороны, ты не должна ради этого жить со мной. Хотя мне до сих пор не верится, что такая удача могла улыбнуться именно мне. Наверное, все дело в той хреновой картине, что я купил на благотворительном аукционе... Черт, мне просто не могло так повезти! 

Не выдержав вселенской тупости владельца самой большой корпорации в России, я, в безмолвной мольбе подарить этому безнадежному хоть немного мозгов, закатила глаза и простонала:

— Ты - совершенный тупица! Поверь, я не настолько самовлюбленная овца, чтобы растить близняшек в одиночестве, вдали от любимого мужчины, только для удовлетворения своего внутреннего "Я"… — договорить Роберт мне не дал, так как его руки впились мертвой хваткой мне в лицо и жадно притянули к себе для поцелуя.

— Три мышки –  это просто нереально круто!  – хрипло, с сумасшедшим воодушевлением прошептал он мне прямо в губы, перед тем как прильнуть к ним с новым энтузиазмом, доводя до полуобморочного состояния. 

Господи, это было что-то с чем-то! Звезды буквально водили хоровод перед глазами, а ноги обмякли. Хорошо, что мужчина намного лучше владел собой, и, пока его умелый язык доводил меня до сердечного приступа своими нежными и в тот же момент требовательными движениями, не давая активно вступить в игру, руки аккуратно подхватили меня под попу и посадили на близстоящий рабочий стол.

Ассоциации тут же заиграли у меня в голове, добавляя общего градуса ситуации и делая меня в добавок абсолютно мокрой. Я медленно отодвинула мужчину от себя и тут же обвила его талию ногами, дабы он далеко не ушел:

— Знаешь, я очень соскучилась по твоей плети… Иногда мне снилась наша секс-качель, а порой я с тоской вспоминала о вагинальных шариках... — мои пальчики беззастенчиво прошлись по мелким пуговицам его накрахмаленной серой рубашки и под его тяжелое, сбивчивое дыхание осторожно расстегивали одну пуговицу за другой: — Боже, я бы отдала многое, чтобы повторить что-то из этого снова...

— Кажется, ты беременна... — констатировал мужчина и осторожно накрыл мою руку, прерывая процесс. На мой недоумевающий взгляд он нетерпеливо пояснил: — Если я не ошибаюсь, беременным запрещено заниматься любовью, а про секс-игрушки я вообще советую тебе забыть. Особенно про плеть – раз и навсегда.

Злобно хмыкнув, я плотнее придвинулась к мужчине и перенесла ладошку на его вмиг ставшую тесной ширинку. Пока руки дразняще описывали круги вокруг его возбужденной плоти через мешающую ткань, мой голосок обучающе пояснил ему:

— Я состою на учете в Москве у прекрасного доктора Мариновой. Она любезно объяснила, что, так как у меня нет никаких патологий и беременность протекает прекрасно, я могу спокойно заниматься сексом до пятого месяца включительно, а на поздних сроках гинекологи даже рекомендуют его для ускорения схваток. Так что… — в это раз мои руки более нагло расстегнули молнию, а затем и мешающий ремень.

Больше не говоря ни слова, мужчина сам стянул с себя брюки и опаляя меня черным, как ночь, и горячим, как адское пламя, взглядом, осторожно положил на стол, только перед этим одним резким движением сняв платье через голову. Его руки беззастенчиво, по-свойски, прошлись по моей набухшей голой груди и больно сжали и так возбужденные соски.

— Блядь, когда же ты уже научишься носить белье? Мне охренеть как не нравится, что все уроды могут пялиться на твои выпирающее соски и упругую задницу! — хрипло прорычал он, стягивая с себя рубашку, а затем, в каком-то диком нетерпении, срывая с меня черные гипюровые трусики-бикини. Кожа пылала от его страстных прикосновений, но мне хотелось еще жестче, сильнее, грубее… Не знала, что такое может произойти со мной, но я готова была вытворить что-то запретное, дабы он достал свой хлыст. Наверное, все дело в гормонах…