— Да, я тоже могу удивлять, — немного иронично заметил голубоглазый следователь, одарив меня пронзительной, немного косой улыбкой, показав неестественно белые зубы. На меня это не произвело никакого впечатления и, когда я снова вернулась к созерцанию птиц, услышала сдержанное напоминание о себе: — Полина, кажется мы уже прояснили, что горло ваше в приемлемом состоянии, чтобы отвечать членораздельными предложениями, поэтому я все же жду от вас рассказ о неком Романе, названивающим вам регулярно в течение двадцати дней подряд.

— Роман Усачев… — распробовав два уже давно не новых для меня слова, вновь погрузилась в гнетущие воспоминания, но, тут же одернув сама себя, немного пафосно ответила Семену первое, что пришло на ум: — Это моя неудачная попытка завести семью.

— У вас слишком много неудачных попыток, — спустя целую вечность гробового молчания Петров удивил меня фразой, которая почему-то ударила в самое сердце. Мои перепуганные глаза посмотрели прямо на него, но мужчина почему-то воспринял мой взгляд как вопросительный... — Ваша подруга Вероника предала вас и вместе с другом Артемом зачем-то пытались закрыть в машине с газом. Ваша "попытка завести семью" вновь закончилась фиаско. Ваш роман с миллиардером привел вас на скамью подсудимых и в больницу. Ваш коллега зачем-то оставил ваши вещи на месте взрыва…

— К чему вы клоните? — немного хрипло из-за подступающих слез спросила я у мужчины, у которого загорелись глаза в тот миг, как он увидел первые проблески влаги в моих глазах.

— К тому, что либо все вокруг почему-то ополчились против вас (прямо какой-то вселенский заговор!), либо дело непосредственно в вас, как эпицентре бедствия… Ведь дело не в пассажирах "Титаника", а непосредственно в средстве передвижения, который не поправимо поврежден. Как бы люди на его борту не кричали и не выясняли причины крушения, факт остается фактом – корабль идет ко дну, — немного философски сказал Семен и тут же, захлопнув ноутбук, принялся складывать вещи для того, чтобы вновь уйти.

— Хотите сказать, что именно я причина всех неудач? Что не будь меня, все бы жили себе припеваючи? — на последнем слове я осеклась, из-за предательски осипшего голоса, и замолчала, увидев проблеск понимания во взгляде почему-то едва скрывающего счастье мужчине.

"А ведь этот чопорный следователь прав… Не будь меня, Вероника не сломала бы себе жизнь и не пошла на поводу у недоброжелателей Роберта. Не будь меня, даже сам Роберт бы сейчас не лежал в больнице в предсмертном состоянии, ведь именно я впустила в "Кашемир" Павла. Не будь меня, Роман Усачев бы никогда не попал в тюрьму"... – шептало мне и так пребывающее в глубочайшей депрессии подсознание, не дающее включить здравый рассудок. Посему я немного испугано посмотрела на внимательно изучающего мою реакцию Семена и спросила:

— Даже если так, что тогда?

— А это вам решать. Вариантов много. "Отелло" или "Анну Каренину" читали? — наигранно-участливо сказал мужчина и, как бы случайно, достал из сумки два небольших томика со словами: — Очень сомневаюсь, так что ознакомьтесь, Полина. И подумайте, что вам лучше: гнить в тюрьме или найти другой, более легкий и заманчивый выход из ситуации. Очистить душу от бренного мира, так скажем...

В тот момент, когда дверь хлопнула, сознание прояснилось окончательно, как и мотивы этого Семена: не за что посадить – нужно свести в могилу. Ведь если по сюжету второй предложенной им книги главная героиня добровольно заканчивала жизнь самоубийством, то по первой книге – ей помогли. Он предоставлял мне выбор?

И, допустим, руки я на себя накладывать не собираюсь, как бы хреново и опустошенно я себя не чувствовала, какие бы ярлыки на себя не вешала и как бы не убивалась по прошлому и будущему, но… Кто гарантирует мне, что следующий "план Х" не включает в себя мое насильное устранение? Мне кажется, именно на это и намекал Петров.

"Да и не "Титаник" виноват в крушении, а тот, кто вовремя не среагировал на айсберг!" – прокричал включившийся, как по щелчку, здравый рассудок, но смысл этих слов я пока разгадать не могла.

В этот момент дверь без стука была открыта и в нее вошел здоровенный широкоплечий амбал в черном строгом костюме, наушником в правом ухе и слишком заметным оружием на поясе, бросив мне короткую фразу:

— Пройдемте. Вас ждут! — после чего поспешно вышел, заставляя вжаться в мягкую спинку кресла и снова взмолиться всем известным богам за скорейшее возвращение Роберта в мою тревожную жизнь.

Просидев так несколько минут, я все же встала с места, отчетливо понимая, что, если не выйду из палаты сама, то за мной придет охранник. Устраивать шоу на всю "гламурную" и пафосную до мозга костей больницу как-то не хотелось, снова разрушая репутацию Роберта, поэтому, не переодеваясь, я все же вышла к незнакомцу, который тут же повел меня к лифту, ни говоря ни слова.