Сперва я решила, что это кто-то из аниматоров, так как он устанавливал на стойку что-то похожее на петарду. Работники проходили мимо него, здоровались, а он что-то отвечал им и те уходили с улыбкой. Большая толпа мешала мне рассмотреть личность мужчины, хоть его силуэт и был подозрительно знаком. Наверное поэтому взгляд и зацепился за него...

Дальше все просходило так быстро, что осмыслить случившееся я смогла только спустя какое-то время. Мужчина посмотрел на ложе Роберта, словно убеждаясь, что там находятся именно два человека или вообще кто-то находится, а затем что-то выдернул из установленного устройства и быстро просеменил на выход.

Стоило ему повернуться, как я поняла кто это – Павел, который оставил мои больничные тапки и халат рядом со странной палкой. Только вот оценивать эту ситуацию времени не было...

Секунда и эта самая палка взорвалась, оглушая все вокруг и задевая, слава Богу, только близ стоящих людей. Я стояла на достаточно приличном расстоянии, чтобы рассмотреть все происходящее дальше в малейших деталях – только вот быстрота происшествия и мое совершенно неуместное оцепенение делали из меня немого зрителя-статую...

Вспыхнувший огонь превратил барную стойку, обвешанную мишурой и плакатами, в горящий факел, который тут же перекинулся на потолок и "салютом" разлетелся по бумажным девизам корпорации в… VIP-отсеки!

Роберт в этот момент вроде как спал, поэтому пламя перекинулось на его пропитанную коньяком одежду раньше, чем тот успел вскочить с места, а я что-то осознать... Это было быстро: сперва вспыхнула рубашка, затем брюки, а диван вообще пылал синим пламенем, словно кто-то пропитал его спиртом. Да и вообще все горело уж слишком неестественно ярко и быстро воспламенялось, словно кто-то пропитал бумагу и декорации спиртом или незамерзайкой, запах которой я почувствовала на входе.

Факт оставался фактом: "Кашемир" быстро превращался в плюм, воздуха оставалось все меньше, а мой любимый мужчина все больше походил на факел.

(ВСЕ УПОМЯНУТЫЕ В ТЕКСТЕ ПЕСНИ МОЖНО НАЙТИ В ГРУППЕ АВТОРА ВК)

Часть 21 (1)

Уже знакомый душераздирающий свист в ушах появился на фоне белой пустоты, окутавшей все вокруг  дымкой обманчивого спокойствия и умиротворенности. Тут же две светловолосые девочки с серыми глазами и пухлыми губами протопали мимо маленькими ножками в красных сандалиях с тихим и приглушенным не то смехом, не то плачем... Это было чем-то вроде неожиданной вспышки во время долгого разглядывания пустоты и именно она заставила меня резко и испуганно распахнуть глаза и наткнуться взглядом на белый потолок.

Сперва мысли разбегались быстрее, чем я могла их зафиксировать и осознать, обдумать, понять... Было странно, страшно и необъяснимо больно на душе. Кроме того, физически я чувствовала себя очень-очень плохо: дышать удавалось как-то необычно тяжело и сложно для ноющих легких, в самом теле была невыносимая слабость и даже мысль встать с кровати казалась чем-то на грани фантастики. А еще пугала неизвестность: где я, что происходит, и, главное, – как вообще попала в больницу. В том, что я именно в ней, сомнений не возникало.

— Детка, слава Богу, хоть ты проснулась… — хриплый голос Виолы вывел меня из оцепенения и между тем упал кувалдой на голову, возвращая болезненные воспоминания: взрыв, пожар, всеобщая паника, отключение света, недостаток воздуха… Видимо, меня слишком сильно затрясло, потому что теплая ладонь женщины легла мне на запястье и она тихо прошептала: — Ну-ну… Тебе нельзя нервничать.

— Роберт… — каждая буква отдавала пылающей болью в легкие. Было ощущение, что из тела выкачали всю влагу, да еще и покопались там знатно, так как ныло все до судорог.

Молчание Виолы слишком затянулось и я, преодолевая адскую слабость, все же слегка приподняла голову и натолкнулась на ее полный боли взгляд. Именно так смотрят на безнадежно больных, осужденных на пожизненный срок или тех… у кого только что умер близкий человек.

"Господи, только не это! Нет!" – какой-то шаманской мантрой крутилось у меня в голове, моля, чтобы этот фильм ужасов поскорее закончился и я проснулась в своей постели на личном этаже Роберта.

Жидкость, которой в моем организме и так осталось, по ощущениям, немного, внезапно скопилась в глазах и заслонила обзор, не давая рассмотреть Виолу более детально. Единственное, что мне удалось уловить – на ней было то же платье, что и в роковой день, но волосы были заметно растрепаны и отсутствовал всякий макияж, по крайней мере, тот "роковой", что я видела в "Кашемире". Значит ли это, что я не "проспала" и суток?

— Все не так ужасно, как ты себе напридумывала, Полина. Расслабь лицо и начни уже, черт побери, дышать! — откашлявшись, женщина попыталась сказать это бодро, но ее дрогнувшая на запястье рука и осипший от волнения голос говорили, что дело как раз очень даже нехорошо: — Роберт жив. Пока, во всяком случае...