— Слышь ты, сопли подтягивай, башку включай и слушай, чё тебе делать надо! — сипит похититель. — Ты должна втереться в доверие к Леону…

От одного звука этого имени меня словно кипятком обливают с ног до головы.

— Да вы с ума сошли! Как я по-вашему это сделаю?! Зачем?!

— Плевать, как… Будешь следить за ним и приносить нам сведения в клювике. Кумовкой будешь. Стукачкой, по-твоему. Ясно?

— Нет… Вы просто сошли с ума! Это же не… не… нереально! 

— Нереально, говоришь? — глумливо смеётся похититель и перемещает камеру. — А как тебе это?

Внезапно Сергей приходит в себя. Из последних сил он делает рывок на стуле и жалобно вопит осипшим голосом:

— Детка, не слушай их! Прошу! Бери сестру и бегите из горо…

Удар. Стон. Крик.

Это кричу я, давясь слезами. Твари! Они бьют его. Гурьбой. Беззащитного, немощного. Забивают как теленка на бойне. Месят кулаками и ногами его и без того ослабленное тело. Крики любимого рвут мою душу в клочья. Я не хочу жить, глядя на его боль. Я понимаю, что ничем не могу ему помочь. Я чувствую себя виноватой и немощной тряпкой.

— Беги, детка… Беги! — хрипит мой Серёжа.

— Заткнись, сука! Убью тебя, прирежу! На глазах у твоей подруги! — ревет один из похитителей, обрабатывая моего парня чередой мощных хуков.

Свежие ссадины, вопли, рвущие душу… Капли крови на одежде и грязном бетонном полу... Как он вообще до сих пор дышит?

— Прошу нет! Нет! Нет! Хорошо, хорошо! Я согласна. Но как? Как я сделаю то, о чём вы меня просите?

Камера опять показывает лицо главного ублюдка. Вернее, его маску. С ликом «черепа». Только так я их и различаю. Других примет нет, а голоса у подонков слишком похожи — грубые и хриплые. 

— Нам насрать как, но ты это сделаешь, если не хочешь, чтобы из-за твоего тупого упрямства сдох человек. Хоть шлюхой предложи Моретти себя, плевать. Ты телка норм, Моретти понравится. Поразвратней на себя что-нибудь напяль, член ему полижи, дырочками перед ним поверти, и он весь наш. Хорошенькие бабы — его слабость. Тем более, сочные блондиночки, — утырок глумливо мне подмигивает. — Тем более, птичка в клювике принесла нам весть, что твоя жопа Моретти приглянулась… Так что не робей, краля!

В кадре появляется еще одна рожа — напарник главного:

— У тебя есть ровно два дня, чтобы принять предложение. Два дня, ты должна вступить с ним в контакт. Скажи, что бабки нужны срочно, или мол развлечься охота. В общем, прояви фантазию, детка. Уж постарайся. И тогда твой ненаглядный будет жить. А нет, ищи его в лесу, под ёлочкой, и собирай там кусками как паззл.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пощадите, отпустите! — я падаю на колени, молю нелюдей, сжимая руки на сердце, давясь едким напором слёз. Но бандиты будто не слышат. Их требование — закон. Неподчинение — смерть.

— С нами связи не ищи. Мы сами свяжемся. Сообщения постоянно удаляй. Постарайся не палиться! Спалишься — Серж твой труп. Чтоб никому и звука! Сама рядом с ним в гроб ляжешь, если копам взболтнёшь, или хуже — самому Моретти. 

— Нет! Серёжааааа! Нет!

Еще пара сильных ударов. Стоны любимого набатом режут уши и видео обрывается. Я практически без чувств падаю на пол, захлебываясь в обильных слезах и собственной беспомощности. 

Я ничто. Я пыль под ногами. Отныне, я стала пешкой в чужих, погрязших в крови руках. 

———————————————————————————————————

— Cazzo! Quindi sparisci dai miei occhi! Mi prendi il mio tempo.

— Блять! Тогда исчезни с глаз моих! Ты отнимаешь моё время. 

Глава 4 (1).

— Лина… Лина, очнись!

На моё лицо обрушиваются сильные хлопки. Щёки горят от хлестких ударов. В уши врезается плач сестрёнки. Я едва разлепляю глаза. Комната плывёт, потолок раскачивается и как будто вот-вот рухнет вниз, раздавив меня. 

— Ты очнулась!

Катя стискивает меня в сильных объятиях. Она только что вышла из ванной, её мокрые волосы липнут к моей шее, а кожа пахнет апельсиновым гелем для душа.

— Кать, ты меня задушишь…

Мой голос звучит, словно мышиный писк. Я заставляю себя собраться, хотя хочется выть от безысходности. Хочется пальцами вырыть себе в могилу и лечь в неё, попросив, чтобы закопали прямо так, живьём! 

— Я так испугалась… Так испугалась. Мне показалось, что я слышала твои крики. Едва вытерлась и сразу пошла к тебе. А тут ты-ы-ы… — Катя рыдает в голос. — Без сознания. Я думала, что ты… как тогда. Когда с сердцем плохо стало.

— Это был простой обморок. Тогда и сейчас, — глажу сестрёнку по волосам, успокаивая. Какая же она у меня маленькая и нежная, хрупкая. Как хрустальная. И как же сильно я хочу, чтобы её ничто не коснулось — ни одна дурная весточка, ни одна капелька грязи, чтобы на неё не попала. 

— Всё будет хорошо, Кать… Ну… Прекрати. Я просто устала сильно. Видела же, сколько вкуснях притащила. Как верблюд вьючный. Видела же?