— Гремлин сломал ногу? — перестаю я жевать, не веря своим ушам.

— Ага, — кивает она. — Пару-тройку недель назад. И лицом так прилично об асфальт приложился. До сих пор синяки не сошли. Ходит, важный такой, с гипсом и на костылях. Хромает. Но это даже к лучшему. Идке его догнать будет проще, — и Лорка снова ржёт и снова откусывает пиццу.

А я лишь сокрушённо вздыхаю и злюсь. Вот что за гад этот Берг! Ну, ничего не может решить как цивилизованный человек! Вот обязательно надо было как неандертальцу поступить? Избить, сломать ногу?

— Неужели Берг тебя намерено отправил работать к своей бывшей? — спрашивает Лорка с набитым ртом, но я разбираю.

— Ну, бывшая, скажем, разошлась так как раз от ревности. Это я потом уже поняла. А вот с работой он мне кислород конкретно перекрыл. Я не смогла устроиться в городе ни в один клуб. Вот и пришлось вкалывать у него в магазине.

— Берг?! — давится она соком. Я кидаюсь хлопать её по спине, пока она откашливается, а потом хриплым голосом повторяет: — Берг?!

— Ну, а кто ещё, Лор? — пытаюсь я стукнуть ещё раз, но она останавливает мою руку. — Мне на одном собеседовании открытым текстом сказали, что один влиятельный человек попросил о личной услуге. Если бы не сказали, я бы и понятия не имела, что ни в один клуб меня не возьмут.

— Это же Гремлин, Вик, ты чего? — снова кашляет она.

— Гремлин?! — пришла моя очередь удивляться.

— Конечно. Он же всегда так делает. Если кого неугодного уволил, то всё, обложит, как дичь собаками. Одна дорога — в «Айсберги», потому что Берг плевать хотел на такие личные просьбы его отца. А если человек с «Айсберга» уже пришёл к Гремлину, то тут правда всё, хоть на улицу.

И на вопрос про отца Гремлина Лорка щедро снабжает меня информацией, что тот без пяти минут министр. И власти у него скоро будет — хоть жопой жри.

У меня перед глазами список приглашённых на свадьбу к Ефремычу.

У меня в ушах пояснения Алекса, почему мы не можем не пойти.

У меня в голове неожиданно пояснившая картина того, как они все тесно связаны. И хоть Берг снова оказался ни при чём, приходит ещё более глубокое осознание и того, как сильно я не вписываюсь в этот мир. Мир богатых людей. Мир Алекса Берга.

Но я сделаю последнее, что он просит — буду на этой свадьбе. Хоть она и перед самым отъездом. Зато не буду дёргаться, зная, что в одном кармане у меня билет на самолёт, а в другом — миллион двести тысяч, чтобы отдать их Алексу.

— Как там твой отец? — отрывает меня от раздумий Лорка неожиданным вопросом.

— Всё так же, — отмахиваюсь. — Пьёт. Гуляет, пока деньги есть. Потом ходит занимает. Получит — опять долги отдаст, остальное пропьёт и по новой, — медленно выдыхаю. — Наверное, это такая беда в моей жизни, с которой я никогда не смогу справиться. Получу деньги за продажу, хоть закрою долги за его квартиру. Ленка мне раньше счета присылала. Но потом у меня и самой с деньгами стало неважно. Там поднакопилось. Если получится, хочу ещё отца перед отлётом навестить.

Лорка слушает молча. Жуёт. И заказывает вместо сока по коктейлю. Гулять, так гулять!

— А с Бергом всё же ты так зря.

— Правда? — усмехаюсь горько, потягивая апельсиновый сок с текилой через соломинку. — Ну, раз ты его так хорошо знаешь, скажи, сколько продлился его последний роман?

— Вик, — морщится она. — Ну это же другое. Он, когда женат был, на других баб вообще не смотрел. А ты ему как раз жена.

— Сколько? — не даю ей отвертеться.

— Может пару недель, может, меньше, я что за ним слежу? — она всё же отмахивается.

— И как часто он заводил такие интрижки?

— Вика, — отставляет она высокий стакан и глядит на меня строго, как завуч в нашей школе. — Это — другое. Да, он баб менял как перчатки. И никогда это не скрывал. Но не на каждой женился. Он после той Светки еле выжил — столько крови она с него выпила. А он всё равно её не бросил — до последнего за неё бился. По клиникам возил, по знахарям каким-то. И после её смерти еле отошёл. Это потом уже он пустился во все тяжкие.

— А ты давно его знаешь? — тяжело вздыхаю. Так хотелось каких-нибудь неприятных подробностей про Берга, но я явно выбрала для этого не подходящую собеседницу.

— Давно. Мы вместе на заочном в институте учились. Вместе экзамены сдавали. Это, кстати, бывший тесть заставил его высшее образование получить.

— Демьянов?

— Он самый.

— Он кстати, на Наденьке женится.

И Лорка снова давится коктейлем.

— Вик, ты решила меня сегодня в гроб загнать своими откровениями? — откашливается она. И бармен любезно переставляет к нам поближе пачку салфеток. — Она ж ровесница его дочери.

— Да кого это сейчас останавливает.

Перед нами ставят ещё по одному «Санрайзу», теперь заказанному мной.

— Ладно, давай за тебя, Беда! Чтобы всё у тебя было хорошо! — поднимает стакан Лорка.