— Будет тебе сейчас небанальный, — подгоняет она меня ударами, пока я двигаюсь к спальне. Подгоняет от души. Задница реально горит. Но у меня тоже есть план.

На пороге спальни я ловлю этот хлыст и, накрутив на руку, дёргаю на себя свою разбушевавшуюся доминанту. И вот она уже в кольце моих рук, связанная, захваченная в плен вместе со своей плёткой.

— Небанальный, говоришь, — кусаю я её в шею, прижимаясь спиной к кровати. — И что же мы будем делать?

— Будем тебя бить. По губам. За всякие плохие слова.

— Какая строгая девочка, — теперь я покусываю её маленькое ушко, но дай мне волю, я бы всю её съел.

И удивительнее всего, что мне даже не нужен секс. Я бы так и сидел, держа её в объятиях. Слушал, как стучит её сердечко. Чувствовал, как она вырывается. Как же это приятно знать, что всё твоё самое дорогое легко помещается в сомкнутых руках.

На кухне что-то кипит и сбегает из кастрюли. Плевать! Я не отпущу.

— Вик, — шепчу ей в ухо. — Родная моя…

— Алекс, — откидывается она на плечо. И как только у неё получается так: и требовательно, и умоляюще одновременно.

— Я знаю, знаю, мы договорились, но Вик…

— Алекс! Нет! — вырывается она с такой силой, что скорее от удивления я разжимаю руки.

И она подскакивает и убегает. А я так и остаюсь сидеть, ничего не понимая.

Почему? Вот почему? Любая девушка в мире мечтает услышать эти слова. Любая, но только не та, единственная, которой я их всем сердцем хочу сказать. Что, чёрт возьми, с ней не так?! Или со мной?

Нахожу её на кухне, заплаканную, с красными глазами.

— Вик, прости, — даже не знаю, за что извиняюсь.

— Какого числа свадьба? — она уворачивается от моих рук.

Я называю. Она думает, словно что-то считает.

— Хорошо, я поеду.

Опускаю голову, чтобы она не видела мою улыбку.

И я знаю, что сделаю на этой свадьбе.

Она больше не заставит меня замолчать. И больше никто и никогда не назовёт этот брак ненастоящим. Даже она.

57. Виктория

— Вика, прости господи, какая же ты упрямая, — качает головой Лорка.

Она качает и ногой, сидя на высоком барном стуле, и даже постукивает ногтями, переваривая мой рассказ о том, как я вышла замуж за Берга. И о том, зачем мне нужно оставить у неё на время кое-какие вещи.

— Если бы я только знала зачем, ни за что бы не согласилась, — недовольно пожимает она плечами. — Продать квартиру, чтобы отдать долг тому, у кого денег и так куры не клюют. Ты раненая во всю голову, подружка.

Она пытается укусить пиццу, но откладывает кусок, всё ещё не веря услышанному.

— И кому? Мужу! — потрясает она у меня перед носом пальцем. — Собственному мужу. Что вообще за хрень ты творишь?

— Лор, уже всё решено. Я получила залог. Подписала документы. И на днях приезжает Ленка. Если у них всё будет в порядке, я внесу эти деньги за операцию.

— А Берга попросить не пробовала?

— А много ты знаешь о том Берге? — начинает она меня раздражать своим «Берг, Берг, Берг». — Знаешь, что он трахнул меня в подсобке после того, как мне Гремлин за деньги ноги раздвинуть предложил? И в день нашей свадьбы в лимузине тоже — довольно жёстко. А после первой встречи так вообще выставил на улицу.

Я, конечно, утрирую. И он тысячу раз извинился. Но мне надо чем-то подогревать в себе эту ненависть. Эту жгучую обиду на Берга. Чем-то распалять в себе злость, чтобы не сломаться. И я вытаскиваю из памяти самые некрасивые моменты, потому что на войне как на войне.

— Ну, некоторые любят пожёстче. Слушай, а у вас вообще отношения, кроме секса есть? — хмурится Лорка и снова поднимает кусок пиццы. И снова кладёт обратно.

— Есть. Рабочие. После того, как я разбила его машину, он же меня пристроил в магазин к своей бывшей. К Наденьке, — смотрю я на неё выразительно.

— А, так это потому ты ей интересовалась? Потому, что она трахалась с Бергом?

— Нет, Лор. Потому что она трахалась с Гремлином.

— Гонишь?

— Может, тебе видео показать?

И, отсмотрев предъявленный ролик, лошадиное Лоркино лицо вытягивается ещё сильнее.

— Охренеть. Слушай, — бьёт она меня в плечо, и от её мускулистой руки я чуть не улетаю с высокого стула на пол. — А давай я это видео Идке покажу? Ты не представляешь, как она страшна в гневе, наша главбушка. Она Гремлину яйца точно оторвёт. До сих пор же всё надеется, что он на ней женится. И Наденьке рожу так расцарапает — ни одна пластическая хирургия не поможет. И будет блеять наш Гремлин, — произносит она последние слова тоненьким голоском. — И точно никому уже больше будет не страшен. И не нужен, кроме Иды.

Выходит очень смешно. Мы ржём и, стукнувшись стаканами с соком, наконец откусываем по куску пиццы. Но потом Лорка снова хмурится.

— А Бергу ты это видео показывала?

— Угу, — пожимаю я плечами, пока жую.

— Тогда я, кажется, точно знаю, где Гремлин так нечаянно поскользнулся, что ногу сломал.