Она сморщила лоб и неохотно выбросила кулак в новом ударе, едва черкнув кисть Егора.

– Ты совершенно не чувствуешь дистанцию. Ближе! – снова гаркнул резче, чем собирался. Его голос должно быть врезался ей по нервам, потому что она недовольно хмурилась и упорно не желала приближаться. – Длинные удары слишком энергозатратные и недостаточно хлесткие. Ближе, Стася! И быстрее! Быстрые удары самые болезненные. Не просто толкай кулак! Удар должен хлестать. Бить как щелчок. Ближе, я сказал!

– Порхай как бабочка, жаль как пчела[1]? – бессознательно процитировала она известное многим высказывание.

– Типа того.

Стася переместилась чуть в сторону и попыталась нанести боковой удар. Но и так ничего не получилось. Егор аккуратно отвел ее перчатку в сторону.

Она просто была не в силах его ударить. Не могла этого сделать.

– Вкладывай силу в удар и двигайся быстро. Чему вас там вообще учат?

Рассердившись очередному критическому выговору, девушка импульсивно сильно замахнулась, но в последний момент ее рука словно дрогнула, и перчатка лишь скользнула по его руке.

После этого, вероятно, Аравин потерял всякую выдержку. Стася раздосадовано наблюдала, как он зажал и стянул сначала одну перчатку, потом вторую. Приготовилась к тому, что он собирается уйти. Но Егор не покинул ринг. Резко отбросив перчатки в угол и оставляя одни лишь бинты, он решительно двинулся в ее сторону.

Стася скрипнула зубами, отступая. К сожалению, она смогла сделать только четыре спешных шага до того, как почувствовала спиной канаты.

Она сдавленно вскрикнула от неожиданности, когда Егор схватил ее правую руку в перчатке и с силой притиснул к центру своей грудной клетке.

– Вот такой должна быть дистанция между боксерами во время атаки, если ты хочешь, чтобы твой удар нанес хоть какой-то урон, – хрипло вытолкнул он.

Широко распахнутыми глазами она водила по его обнаженному торсу под своей перчаткой и гадала, каковы были бы ее ощущения, если бы это прикосновение было по-настоящему тактильным? Кожа к коже.

Стася не могла совладеть с собственным организмом. Она чувствовала будоражащий все рецепторы терпкий запах Аравина и казалось даже осязала тепло его тела. Все это было так непривычно и так волнующе приятно.

Ей стало жарко. Она задрожала.

Бисеринки пота выступили на лбу. Она только и могла, что удивиться тому, что они не разлетелись брызгами в стороны от силы ударных, стучащих в ее висках.

Не справившись с собой, девушка закрыла глаза, пытаясь снова взять под контроль дыхание. Но давление внизу живота лишь усиливалось.

Егору просто сдавило грудь, когда он увидел, как она задрожала, прикрыла глаза и часто задышала. Кровь побежала по венам чертовски быстро.

«Бл*дь, что она вытворяет?.. Так нельзя! Так нельзя, черт возьми! Ты не имеешь права, сладкая Заноза!»

Вопреки кричавшему в нем здравому предупреждению, он застрял глазами на ее трепещущих ресницах. И не мог оторваться ни на секунду даже когда Натаныч, смущенно прокашлявшись, отошел от ринга. Ему не было дела, убрался ли тот в свой кабинет или просто стал чуть дальше.

С диким рвением Егор поглощал глазами каждую черточку ее лица. Особо задержав взгляд на полных подрагивающих губах. Ему нестерпимо хотелось ее поцеловать. Облизать и искусать мягкую алую плоть. И еще х*ен знает что натворить!

Со Стасей он стал подмечать такие мелочи, которые раньше не способен был видеть. И его возбуждение было чем-то больше, чем просто похоть. Оно накрывало его такой мощной волной, что он едва удерживался на ногах. Просто находясь рядом с ней.

Что же происходило внутри него? Куда подевалась выжженная пустота, и откуда пришел опаляющий свет? Его организм как будто решил отыграться за все безвкусные годы и в один миг обрушил на Егора сразу все возможные эмоции.

Аравин был абсолютно не готов к подобному.

Потому что помимо бушующей бури удовольствия от ее близости, где-то на задворках рождался самый настоящий страх. Он думал, что забыл это малодушное чувство. Но, оказалось, походу, нет.

Есть такие запрещенные удары, особенно в любви и в боксе – не то что вскрикнуть, вздохнуть потом не можешь[2]. Стася недавно где-то прочла эту фразу и тогда лишь посмеялась. А теперь была полностью согласна с неизвестным ей человеком.

Ей нужно было срочно взять себя в руки. Второго шанса на ринге ей Аравин не даст.

Но, когда она снова распахнула глаза, то была несколько обескуражена застывшим вместе с ней Егором.

Не раздумывая, она со всех сил толкнула его перчаткой, которую он сжимал у груди, тем самым отталкивая от себя, и яростно прошептала:

– Я тебя поняла, Аравин!

Он слегка покачнулся, не сразу обретая равновесие, и кивнул.

– Тогда наступай, Заноза! – его голос был грубым и хриплым, а глаза темнее обычного, но ей это понравилось. Кожа в который раз покрылась мурашками, шею защекотало.