Динамит не делал никаких попыток стереть с лица кровь. Просто стоял и слушал Аравина.

– Что ж... – сказал он. – Ты больной ублюдок, если говоришь правду. Но мне плевать на это, Волчара! На твой психоз и малолетку твою плевать! И как давно ты ее трахаешь, мне тоже пох*й. Я собираюсь победить любой ценной. Я, бл*дь, буду тебе сниться. Если надо, и твоей девчонке заодно. Я буду удавкой, не позволяющей свободно двигаться и дышать полной грудью.

Труханов оперировал обширной информацией, мог свободно ею поделиться с нужными людьми и создать Аравину проблемы. Только не это ему было нужно. Он работал над моральным состоянием своего соперника. Он, мать вашу, с самого начала учуял, что эта маленькая сучка крайне важна для Волчары.  И он, черт возьми, не ошибся. Динамит хотел, чтобы Аравин дошел до боя и вышел на ринг психологически уязвимым.

– Не получится, Труханов, – спокойно заявил Егор, когда соперник уже развернулся, чтобы уйти. – Я знаю о девушке, которую ты закопал, – эта фраза прорезала воздух, будто кровавая молния. Все, кроме Аравина, застыли. Дышать перестали. – Я нашел ее. Свидетель есть. Место захоронения знаю. Сам лично там побывал. Своими глазами видел.

Труханов медленно развернулся и засмеялся, будто услышал немыслимый бред. Только вот глаза выдали тот факт, что он, с*ка, наконец, занервничал.

– Что?

– Лесополоса на западе, вблизи Левино. Инна Матвеева, пропавшая без вести в две тысячи десятом, – сухо выдал голые факты Аравин.

– Откуда... Что за бред?

– Твой брат, – едва Аравин узнал о том, что братья Трухановы не в ладах, нашел того в Санкт-Петербурге. Много чего рассказал тот ему. За хороший куш сдал Динамита слету. – С*ка, даже родной брат тебя ненавидит. Сказал, что тебя, тварь, нужно было задушить еще в младенчестве.

– Мой брат – конченный наркоман! За бабло он и не такое расскажет.

– Я тоже так подумал. Пока не раскопал, не сопоставил все сказанные им факты. Теперь мой человек наблюдает за могилой. Я держу тебя на прицеле, Динамит. Так что не вздумай туда соваться. Пойдешь заметать следы, считай, рядом выроешь себе могилу. Намеренно все это говорю при них, – небрежно раскинул руки по сторонам. Гриша, Прохоров, Стася едва дышали, шокированные свалившейся на них информацией. – Они будут молчать, сколько нужно. И ты их не тронешь. Иначе... все всплывет.

– Значит так, Аравин?

– Я всего лишь нашел информацию, Динамит. Не собирался ее использовать, пока ты вел себя относительно разумно.

Лицо Труханова исказила гримаса бессильного гнева.

– Хорошо, Волчара. Встретимся, мать твою, на ринге! Только не рассчитывай, что все будет просто... Даже не думай!

– Отлично.

– Это правда? – подал голос Димка, когда Труханов уехал.

– Бл*дь, ты тормоз? – резко зашипел на него Гриша. – Если бы не было правдой, с какого перепуга Динамит это проглотил?

– Отлично, человек-робот, – огрызнулся Прохоров с иронией. – Теперь я сомневаюсь на двадцать пять процентов меньше.

– Клоун...

– Все правда, – сухо подытожил Аравин. – На самом деле, я узнал несколько историй из жизни Труханова, но эта самая гнилая.

– Я, бл*дь... я в чертовом шоке! – выдохнул Димка в сложенные ладони. Присел на корточки, растирая лицо. Потом и вовсе уселся задницей на тротуарную плитку. – И все мы в полном дерьме.

– Нет, – отрицательно покачал головой Аравин. – Он заглохнет, вот увидишь. Он загнан в угол. Не сможет ничего сделать.

– Загнанный зверь крайне отчаян, – тихо сказал Гриша, усаживаясь рядом с Прохоровым и протягивая ему сигарету. После того, как Димка без колебаний принял ее, сам закурил. – Нужно оставаться очень осторожными, Егор. Больше, чем мы раньше думали.

– Знаю, – согласился Аравин, опускаясь на корточки.

Только Стася молчала. Протянув Егору салфетки, присела рядом с парнями на свою дорожную сумку и сняла туфли. Прикурив сигарету, Аравин пристально следил за девушкой, но она прятала взгляд. Склонив голову, рассеянно водила по газонной траве босыми ногами. Тихо вдыхала через приоткрытые губы и молчала. Потом и вовсе, нагибая голову к подтянутым коленям, загородилась волосами, будто ширмой.

– Мы надерем Динамиту задницу! – запальчиво выдал Димка, и губы Гриши изогнулись в слабой улыбке. – Я уверен, после боя он будет перемолот в фарш. Мы с Егором два года бок о бок. Я точно знаю силу его удара.

– Такой собаке, как Труханов, невольно хочется пожелать больше, – сказал Гриша, сплевывая в траву перед собой.