И застыла в тягучей тишине, в бесконечный миг, когда сердце обрывается и душа замирает в отчаянии – не ответит! Не услышал! Ты оказалась недостойна, и отныне и навек в поддержке тебе будет отказано!

А потом у дальнего от меня угла алтаря заклубилось крохотное облачко тьмы, разрастаясь, и из него выступила знакомая – и почти забытая – фигура отца. Вито Ривад протянул полупрозрачную смуглую руку, коснулся ею алтаря, и замер в спокойном ожидании, позволяя мне продолжить обряд. С моих плеч будто рухнула плита, размером не меньше алтарной. Они здесь! Они придут, откликнутся!

И теперь я точно знала – у меня все получится.

 Я не позволила себе замереть, вглядываясь в родное лицо, заново вспоминая черты – для этого еще будет время, а сейчас прежде всего – дело.

Прошла к следующему углу алтаря, скользя ладонью по полированной гладкости его бока, ощущая под рукой медленно разогревающийся камень и двигаясь по движению солнца.

– Брат мой, брат старший, услышь сестру свою, ответь на мой призыв, явись на мой зов! – тягучая ритуальная формула-обращение растекалась по полу алтарного зала, и от напряжения меня начинало потихоньку потряхивать.

Кеит откликнулся быстрее, коснулся чужого, не нашего алтаря кончиками пальцев и замер – неслучившийся глава рода Ривад, сильный маг и красивый мужчина, Кеит Легконогий, Кеит Путник.

Я отвела взгляд от фигуры старшего брата, не в силах вынести легкую, понимающую полуулыбку на его губах. Эта рана была еще слишком свежа.

Прерывисто выдохнув, я сделала еще несколько шагов, и остановилась у третьего угла:

– Брат мой, брат мой средний, услышь сестру свою, ответь на мой призыв, явись на мой зов!

Белтрэн выступил из своего угла, не дожидаясь Тьмы –  и она повисла за его плечами клубящимися крыльями. Спокойный и собранный, он мне таким и помнился, и сейчас, как и раньше, как и всегда, был готов делать то, что должно – и будет, что будет.

Я сделала последние несколько шагов, и оказалась по левую руку у собственного покойного отца. Оставалось самое сложное. Матушка по праву рождения принадлежала другому роду, и отойти должна была к Солер. Но если я сейчас сумею, если дозовусь…

Мне не нужна помощь другого родича в этот момент. Я хочу, чтобы на последний угол, рядом с отцом, встала моя матушка, светлая целительница Каталина Ривад, и замкнула Круг!

И значит, так тому и быть.

– Матушка, о, матушка моя, услышь свою дочь, ответь на мой призыв, явись на мой зов! – я вкладывала в призыв всю себя. Все, что накопилось в моей душе за долгие три года, всю тоску, и боль, и невыплаканные слезы, и несказанные слова.

И тишина стала мне ответом. Пустота. Зиял прорехой незамкнутый Круг.

– Матушка, о, матушка моя, услышь свою дочь, ответь на мой призыв, явись на мой зов! – во второй раз воззвала я к родной крови.

И вновь не ощутила отклика из-за Грани.

Отступись, Тереса. Смирись. Она ушла по светлому пути, и тебе ее не дозваться.

Сдайся, и позови старую Альбу, она придет, она сама нарекла тебя именем, и теперь переступит через неприязнь к драконам, чтобы ввести тебя, Тереса Темная, в права главы рода. Позови ее – и она откликнется, и дракон на алтаре получит помощь.

Отступись, не рискуй!

– Матушка моя! – закричала я, срывая голос, надсаживая легкие, и крик мой вспорол пространство, вспорол свет и тьму алтарного зала и оставил их висеть клочьями. – О, матушка моя, услышь свою дочь, ответь на мой призыв, явись на мой зов!

Я звала ее отчаянно, как младенец, только пришедший в этот мир, зовет мать, как зверь, угодивший в капкан, зовет стаю, как зовет ушедших над могилами последняя из рода – звала, и не было в этом ни красоты, ни повелительной напевности темного призыва, один только вой отчаявшегося одиночки, и он, этот вой, рвал тонкое пространство, рассекал его ткань, как острый нож…

Она пришла. По пути, проторенному моим воплем. Проскользнула в пробой, созданный моим голосом.

Светлая фигура, окутанная мягким сиянием, прошла по незримому тоннелю – и одновременно возникла из яркой звездочки у последнего незанятого угла алтаря.

Я выдохнула, осторожно и медленно.

Поздравляю тебя, Тереса Ривад. Ты только что перетащила Каталину Ривад, урожденную Солер, посмертно в свой род.

И замкнула Круг.

– Ну и сильна ты, сестренка, глотку драть! – хмыкнул Белтрэн.

Младший в кругу мертвых, только он один и имел право говорить с оставшимися по эту сторону грани. Через него теперь и предстояло вести разговор живых с мертвыми.

Не худший вариант.

Остальные так и делали вид, будто они – просто духи, лишенные что воли, что памяти. Спасибо им за это.

Так и правда легче.

– Чего призвала? – не унимался неугомонный Белтрэн.

– Дракона собирать будем, – как могла бесстрастно сообщила я брату, единственному, не дававшему себе труда скрыть, что он рад меня видеть.

– Этого, что ли? А остальных зачем притащила?

– Некогда мне их сортировать было! – мрачно буркнула я, стараясь не обращать внимания на жавшихся по стенам наставников, и скомандовала: – Начали!