Когда Адария дорастёт, чтобы принять своё наследство, я смогу отойти в сторону, и меня больше не будут связывать обстоятельства и условности, а значит, я смогу попытать счастья, если Рьяна будет к этому готова. Пока же мой удел - быть другом и появляться рядом с ней как можно чаще, не давая меня забыть. Да и познакомить иллару Эрран с моей дочерью будет не лишним. Что-то мне подсказывало, что именно она поможет нам найти общий язык. Кто лучше поймёт женщину, пусть и юную, как не другая женщина?

Наметив все эти планы, почти сразу после возвращения, я связался с драконами, предлагая обсудить Союз между нашими расами и парочку взаимовыгодных договоров. А перед этим сделал несколько распоряжений относительно пансиона на Сенайре. 

Моя бы воля, я забрал бы Адарию оттуда немедленно, но… Магический контракт - это не шутки. Его нарушение чревато нехорошими последствиями. Проконсультировавшись со специалистами, я убедился, что договоры Наставники заключают самые серьёзные, а значит, даже смерть Ирмы не подарит Аде свободу до совершеннолетия. 

Кстати, об Ирме. Расследование, инициированное Советом от моего имени, шло полным ходом, и моя дорогая супруга пела, как птичка, сдавая своих подельников и каясь в совершённых преступлениях. В том числе, скрипя зубами, она рассказала, где хранила наворованное из казны добро, и я с огромным, каким-то мстительным удовольствием отправил эти средства на ремонт здания, в котором жила наша дочь, на пошив формы для всех воспитанников пансиона и на улучшение их питания и общих условий жизни. 

Спонсированию наакхов Главный Мастер обрадовался, хоть и пытался поначалу отказываться, но я был весьма убедительным. Зато в благодарность мне позволили отправить в эту обитель старого учителя, который и должен был посвятить мою дочь в тонкости этикета, политики и управления целым миром.

Сама Адария восприняла это известие в штыки, заявив, что соглашалась на другое общение, и принимать наследство не планирует. Но я-то знал, что она слишком молода, чтобы понимать, о чём говорит. Поэтому просто попросил её не отказываться и не упускать шанс узнать что-то новое, а какие-то решения принимать, основательно всё взвесив.

Во всех этих хлопотах почти полгода промелькнули для меня, как одно мгновение. Я работал по двадцать часов в сутки, стараясь охватить необъятное. Вычищал крысиную нору, в которую превратился дворец. Принимал новые законы, вёл переговоры с сопредельными мирами, а заодно, и с драконами. И скучал. Безумно скучал по женщине, которую уже с уверенностью мог назвать любимой. Разлука не притупила эти чувства, лишь сделала их острее, сдобрила терпкой ноткой горечи и свежей - надежды. Но я терпел. Терпел и упорно шёл к своей цели, понимая, что время для чего-то другого пока не пришло. Тем более, что отношения с Адарией всё ещё не ладились, хотя я исправно навещал её каждый месяц.

Я никак не мог найти к ней подход, не понимая, что творится в голове у моего собственного ребёнка. Она то улыбалась мне, счастливо и искренне, рассказывая о своей жизни и успехах, то обдавала арктическим холодом, убеждая, что я ей не нужен, ни сам по себе, ни с наследством в виде целого мира.

На фоне всего этого суд над Ирмой показался чем-то незначительным. Как я и думал, Жрецы вынесли ей смертный приговор, и во всём Лейсаре не нашлось ни одного наакха, что ей бы посочувствовал. Я же просто испытал облегчение, перевернув эту страницу своей жизни.

Постепенно всё вставало на свои круги. Всё, кроме отношений с дочерью и моей личной жизни. И, когда с драконами, наконец, были достигнуты первые договорённости, на подписание бумаг я решил отправиться лично. Мало того, что я безумно хотел увидеть Рьяну, так ещё и пообещал дочери познакомить её с замечательной женщиной, чтобы Ада убедилась, что после принятия власти жизнь не останавливается. Уж Правительница-то драконов могла стать для неё прекрасным примером! Оставалось убедить в этом саму Рьяну.

Всё это время я ревниво, но ненавязчиво, следил за жизнью их семьи, и убедился, что драконы приняли пару Шангаара практически с распротёртыми объятиями. Имеющие звериную ипостась существа прекрасно чувствовали доброту и искренность своей Правительницы, а та, в свою очередь, многое делала для них. 

Рьяна как-то незаметно (совсем как с нами!) влилась в жизнь чешуйчатых и взяла на себя управление некоторыми социальными проектами. И, к слову, достигла немалых успехов в них за каких-то полгода, снискав этим любовь и уважение подданных. Правда, о том, что мужей у неё несколько больше, до сих пор никто не узнал. И я, по правде говоря, не представлял, как Шан и Рьяна смогут всё это объяснить.