– Т-т-ты… это… серьёзно? – я даже заикаться начала от такого поворота.

– Да, – кивнул Кай, но уже не так уверенно. Он и сам понял, что погорячился, но ведь генералы от своих слов не отказываются.

Да это ж фантастика! Я – в мужском цветнике, да с моей-то любвеобильной натурой! Мне бы, наверное, надо по-тихому восторгаться интересными традициями в этом мире и начать составлять список тех, кого я зацелую в первую очередь, но безразличие мужа меня возмутило. Он что, ни капельки меня не ревнует? Конечно, и Микаэль, и Лонгерин, и все другие слуги – они не аристократы, но ведь мужчины же, да ещё такие классные! Или он их даже за людей не считает? Неужели он такой сноб? А может, всё дело в том, что он меня не любит?

А если Син прав и я смогу вернуть в этот мир красоту, то Кай что, заведёт себе наложниц-рабынь – прекрасных эльфиек? Так и будем жить большой дружной семьёй: Кай будет развлекаться по полной программе со своими рабынями, а я – «радоваться жизни» со слугами? Как было сказано в одном фильме, «высокие отношения»… Почему-то резко захотелось плакать.

– Хорошо, милый, – через силу улыбнулась я мужу, испытующе глядя на него. – Но, возможно, сейчас ты поймёшь, что это не самая хорошая идея.

Рука Кая дрогнула и сронила с вилки часть овощей. Ага, уже нервничать начинает. И правильно.

Поднявшись, я подошла к Дину.

– Олдин, ты не против меня поцеловать? – обратилась я к невозмутимому принцу.

Вилка Кая усиленно застучала по тарелке, выгребая со дна остатки салата.

– Сочту за честь, моя прекрасная леди, – хрипловато отозвался Дин, и уже через секунду я оказалась в его объятиях.

Его первое прикосновение к моим губам было нежным и воздушным, даже каким-то осторожным, словно он боялся меня напугать.

В душе возникло странное чувство, что я могу полностью довериться этому мужчине, и тело моментально расслабилось, принимая его ласки.

Сладкий бархат его поцелуев становился всё более горячим и чувственным, и вот уже его язык уверенно ворвался в мой рот, даря наслаждение, исследуя и подчиняя.

О да, когда он говорил, что умеет целоваться, – он не шутил. Это было восхитительно!

Весь мир внезапно перестал существовать, расплывшись в мутной дымке, и всё, что осталось – это жар тела моего принца, его сильные руки на моей спине и затылке, невыразимая сладость его требовательных губ и языка и волнующий королевский запах с нотками ладана, окутавший мой разум.

Снова и снова его язык врывался в мой рот, покрывал нежной лаской, дразнил, властно поглаживал, разливая по венам мёд и огонь. У меня перехватило дыхание от возбуждения, и словно со стороны я услышала свой тихий стон.

Реальность обрушилась на меня вместе со звоном разбившегося о стену фарфора.

В бешенстве запустив тарелку в её последний полёт, генерал отшвырнул от себя стул и решительно направился к нам. Ага, проняло-таки. Значит, и правда любит.

Я оторвалась от Олдина, испугавшись, что муж его сейчас убьёт, но тут же замерла в полном шоке: Кай хромал!

– Ты ранен!!! – потрясённо воскликнула я.

– Я всё понял! – глухо прорычал он, резко подхватывая меня на руки и направляясь к выходу. – Свободен! – рявкнул он на Дина, уже развернувшись к нему спиной.

Дойдя до дверей, Кай вдруг остановился и с гневом посмотрел на принца:

– И не смей называть её «моя леди»! Она МОЯ леди, понял? А для тебя она госпожа!

– Как пожелаете, генерал, – спокойно отозвался тот с таким королевским достоинством, словно он не подчинение хозяину озвучил, а соблаговолил оказать царскую милость. И что удивительно – в его голосе не было ни грамма спеси, гордыни или надменности, просто чувствовалось, что подобный стиль общения был врождённой частью его натуры.

Издав невнятное рычание, муж ринулся куда-то дальше по коридору, возмущённо пыхтя и сильно прихрамывая, и я догадалась, что мы направляемся в спальню.

– Ты моя, моя, моя!!! – бормотал он снова и снова, как заведённый, и я не решалась даже пискнуть на его руках. – Только моя!!!

Ох и переборщила я, кажется, с наглядными уроками. Но кто ж знал, что его так накроет.

– Кай, ты ранен, опусти меня на пол – я сама дойду, куда хочешь, – очень мягко и осторожно обратилась я к нему.

Но муж меня словно не слышал. Пребывая на какой-то своей волне, сотканной из ревности и возбуждения, он притащил меня в спальню, поставил наконец на ноги и плотно прижал своим телом к стене рядом с кроватью.

– Ты моя, Александра, и я никому тебя не отдам! – с каким-то надрывом прошептал он мне на ухо, опалив кожу горячими мурашками, и принялся покрывать лихорадочными поцелуями лицо и шею. Я не успела опомниться, как его язык уже ворвался в мой рот, резко и жёстко, завоёвывая, подчиняя, утверждая его власть надо мной. Он не целовал, а клеймил и наказывал, так горячо, страстно и безудержно, что новые ощущения накрыли меня с головой, и у меня перехватило дыхание.