– Кай, прости меня, солнышко! – тихо обратилась я к нему. – Мне ужасно жаль, что у тебя из-за меня столько неприятностей! Я хочу только радовать тебя, но у меня это плохо получается… Не одно, так другое. Поверь, я счастлива быть твоей женой: ты невероятный мужчина, просто идеал, но я в шоке от того, сколько проблем я тебе создаю. Любовь к тебе живёт в моём сердце, и ты не можешь её не чувствовать. Ты мой, родной и желанный. Но, с другой стороны, в последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли о том, что тебе будет лучше без меня. Ты ведь достоин большего и заслуживаешь счастья, а не того, чтобы быть одним из мужей в моём гареме. Ты – гордый эльф, генерал, и я представляю, как сильно тебя унижает подобное положение. Особенно когда я верну в этот мир красоту, а сама рискую стать уродиной. Я мечтала подарить тебе сына, и как можно скорее. В гостях у Ватиэля увидела его ребёнка и тут же подумала, что малыш от тебя будет ещё более прекрасен. А теперь придётся ждать, когда я рожу от Нанта. И я не знаю, сможешь ли ты с этим смириться. В любом случае я хочу, чтобы ты знал: если ты решишь отказаться от меня, мне это будет дико больно, но я тебя пойму. Я очень-очень хочу, чтобы ты был счастлив, пусть даже и не со мной! – с трудом произнесла я последние слова, словно подписывая себе смертный приговор.

– Да не могу я от тебя отказаться, Лекси… – тяжело выдохнул он, уставившись в одну точку перед собой. – Влюбился как мальчишка. И не только в твою красоту. В тебя. В твою сущность, понимаешь? Ты ведь и правда как котёнок – милый, добрый, нежный, трогательный и храбрый. Я уже не в силах вырвать тебя из сердца. Дыра останется, а с такими ранами не живут. Одна только мысль об этом причиняет такую боль, что в глазах темнеет. Я не в силах отпустить тебя. Ты не представляешь, что я пережил, когда ты сбежала. Император ворвался в библиотеку, разнял нас с Нантом и сообщил, что ты покинула замок. У меня сердце остановилось. Потом он побил нас на эмоциях, но физической боли я даже не чувствовал: моя душа в это время погрузилась в агонию. Лисантиил пригрозил, что заберёт тебя у нас, а нам просто сотрёт память. И я окончательно понял, что готов пойти на что угодно, лишь бы не потерять тебя. Мы помирились с Нантом, восстановили нашу дружбу и скрепили её кровью, стали побратимами. А потом сразу кинулись на твои поиски. Мы были во дворце, когда Роксинант уловил, что ты в смертельной опасности. Он кидался на стены от отчаяния, а я просто застыл от ужаса, думая о том, что я наделал, и что я не смогу жить без тебя, понимаешь?

– Кай… – выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– А эта ночь… Сложно объяснить, что мы с Нантом пережили, когда обезумевший вампир выставил нас всех за дверь и накинулся на тебя. Кажется, я поседел, – мрачно усмехнулся он – Хорошо, что на моих белых волосах это не слишком заметно. Теодор и Лонгерин – мои бесстрашные воины – переживали за тебя так, что их лихорадило. Олдин тоже почувствовал, что ты в опасности, и примчался на помощь.

– Правда? – удивилась я.

– Да, но всё было тщетно: даже сын императора не мог справиться с магией вампира. А потом мы с Нантом ощутили, как твой страх сменяется сексуальным возбуждением, и боялись поверить, что угроза миновала. Мы с ним стекли вниз по стеночке, до пола, и просидели так всю ночь, в страхе, что Лисантиила снова переклинит и он выпьет тебя. Последние сутки были самыми тяжёлыми во всей моей жизни, Лекси… А известие о том, что твой первый ребёнок должен быть не от меня, как я всегда думал, а от Нанта, добило меня окончательно. Я изнасиловал тебя, заставил стать моей женой, сделал принудительную привязку, ударил во время свадьбы, пугал иногда – вот, видимо, и бумеранг мне прилетел, с приветом от кармы… – тяжело вздохнул Кай. – Но я смирюсь с этим, ты не переживай. Я на всё согласен, лишь бы быть с тобой. Пускай даже в составе твоего гарема. Люблю я тебя, котёнок ты мой родной… Мне просто нужна хотя бы маленькая передышка от потрясений, ладно? – с мольбой посмотрел он на меня.

– Кай… – прошептала я. Скинув туфли, я уселась ему на колени, лицом к лицу, и прильнула к его рту в поцелуе, через который попыталась выразить всю свою любовь, нежность и признательность. – Я безумно рада… что ты… мой…

Стоило нам с Каем выйти в коридор, как на меня обрушилась целая лавина обнимашек: сначала меня сгрёб в охапку взволнованный Теодор, который стоял ближе всех, потом его тут же сменил Лонгерин, шумно выдохнувший мне на ухо одно лишь: «Лекси…» – но наполненное такой болью, тревогой и огромной радостью одновременно, что у меня дрогнуло сердце, и вот я уже оказалась в сильных объятиях Дина.

– С добрым утром, моя прекрасная леди! – поприветствовал меня наследный принц, окутывая нежностью в голосе и взгляде сияющих зелёных глаз. – Или мне теперь называть тебя мамой, ваше императорское величество? – улыбнулся он, вскидывая бровь.

– Ой, не надо! – смутилась я. От воспоминаний о нашем поцелуе щёки моментально вспыхнули предательским румянцем.

– Прими мои поздравления, ангел мой! – я физически чувствовала исходившее от Дина обожание. – Я безмерно счастлив, что ты стала членом моей семьи! Это большая честь для меня, Александра! – его голос дрогнул. – Помнишь, как ты снимала меня с пыточного столба? Я тогда даже представить себе не мог, что всё так обернётся!

– Да уж, повороты судьбы, – с тихим смехом согласилась я.

– Береги себя, ангелочек, ладно? Я дважды за сутки ощутил, что ты в смертельной опасности, и чуть с ума не сошёл! Ночью я пытался помочь, но не мог справиться с магией отца, мне жаль, – вздохнул он. – До его уровня мне ещё расти и расти, – с уважением посмотрел он на стоявшего рядом Лисантиила. – А под утро, когда всё улеглось, мы с Теодором и Лонгерином хотели войти в комнату вслед за генералом и Роксинантом, но твои мужья выставили нас за дверь, заверив, что с тобой всё хорошо.