Глаза Рэя вспыхивают, и он удивленно смотрит на меня, хмурясь. Замолкает на время, обдумывая мои слова, по-прежнему держит меня на руках, чуть качает, словно баюкает.

– Я верю тебе, – хрипло произносит он в конце концов. – Расскажи, что тебе с-ни-лось? – старательно произносит новое для себя слово. – Как это вообще – видеть сон? На что это похоже?

– Сон похож на реальность, – приходит моя очередь удивляться, но я отрывисто рассказываю: – Когда спишь, все кажется происходящим на самом деле: люди, разговоры. Сны, бывает, забываются, а бывает, что врезаются в память. Еще говорят, что бывают черно-белые сны, но мне всегда снятся цветные…

Казалось бы, такая простая тема – про сны. Но у меня почему-то ощущение, что мы говорим о чем-то очень интимном. Продолжаю, стараясь не поднимать на Рэя глаза:

– Как будто смотришь фильм в своей голове, все события происходят помимо твоей воли, ты можешь только смотреть.

– Что тебе приснилось на этот раз? – Рэй настаивает на ответе.

Склонив голову, смотрит на меня. Ждет, что я расскажу.

Отрицательно мотаю головой, делиться с ним про поцелуи и свои ощущения, рассказывать, как у меня кружится от них голова, как мне приятно, когда руки Арда, смыкаются на моей спине, вжимают меня в его твердую грудь, – я не намерена.

Пауза между нами затягивается. Мне кажется или он реально принюхивается ко мне? Интересно, что он хочет понять, глубоко втягивая носом воздух и раздувая ноздри.

Приходится слегка поерзать в его руках. Сколько в нем силы, я даже не берусь вообразить: держит меня на руках, словно забыл вообще обо мне. Чувствую себя пушинкой.

Рэй отмирает, пытается торговаться:

– Давай договоримся, – произносит с самой сияющей и невинной улыбкой, на какую он способен.

Видимо, Рэйнэн решил включить навыки межмировой дипломатии, продолжает многообещающе:

– Ты остаешься в капсуле, пока я не получу отчет о том, что с тобой все в порядке. Лежишь спокойно и больше не пугаешься и не пытаешься содрать с себя комм, а я потом сразу отнесу тебя к Арду. Идет? – спрашивает с хитрой улыбкой, заранее зная, что деваться мне некуда, и я точно соглашусь.

Укладывает меня обратно в медицинскую камеру, откуда я смотрю на него снизу вверх, тепло улыбаюсь ему и говорю:

– Ладно.

Улыбается в ответ.

Похоже, среди нас проходит негласное соревнование на самую теплую и обворожительную улыбку.

И когда он, расслабившись, довольный откидывается на спинку стула, я задаю вопрос, который меня волнует:

– Ты тут так и будешь сидеть? Все время?

– Да, я здесь, — он улыбается, но улыбка выходит напряжённой. — Мы решили с Шэором, что ты больше не будешь оставаться одна. Ни на минуту.

– Почему?

Рэй вздыхает, проводит рукой по своим светлым волосам, ерошит их легким движением, которое мне хочется немедленно повторить, пропуская его волосы между пальцев.

– Потому что ты упрямая, мы уже поняли. И если тебе взбредет снова пойти к Гвайзу, я хочу быть уверен, что тебя можно вовремя остановить.

Я краснею от обвинений, но мне ничего возразить. Они справедливы, я сама угодила в лапы Гвайза.

– Мы будем рядом по очереди, – продолжает он. – Потому что тебе одной быть… небезопасно.

– Я хотела попасть к Арду, – повторяю упрямо и тихо.

– Да понял я, понял. Но пришла к Гвайзу, и судя по его реакции, он этого и ждал. В этом и вопрос. Как так вышло? Каюта, в которой он содержится – в дальнем отсеке корабля, туда дойти – это очень надо постараться. Но ты пришла прямо к нему в лапы.

Он старается говорить насмешливо, но я слышу, что он всерьез обеспокоен.

Прикрываю глаза, чувствуя, как снова накатывает усталость. Превозмогая ее, спрашиваю:

– Ты считаешь, что это не случайность? Я же могла просто заблудиться? – Мне хочется надеяться на положительный ответ.

Но вместо него, Рэй цыкает половинкой рта, качает головой:

– Мне кажется маловероятным. Так что отныне – кто-то из нас всегда будет рядом. И это не обсуждается! – Рубит он рукой воздух, ставя точку в разговоре. – Ложись, и постарайся отдохнуть. так сканирование и лечение пройдут гораздо быстрей.

– Хорошо, – шепчу, прежде чем снова провалиться в сон.

На этот раз мне ничего не снится. Но где-то в глубине души я всё ещё чувствую тепло прикосновений.

Первое, что я вижу, открыв глаза, – Рэя, сидящего на краю медицинской капсулы.

– Как ты? – Спрашивает он. В голосе звучит хрипотца.

– Кажется, жива, – пытаюсь пошутить я.

Он улыбается, но в его глазах таится тревога.

И если мне сомненье тяжело

Рэй

– Я готова, – шепчет она, с решимостью глядя в мои глаза, напоминает на всякий случай: – Мы договаривались!

Хмурит брови, что-то чувствует.

Чувствительная.

Считывает тревогу в моих глазах, наверняка пытается угадать ее причины. А я не решил пока, готов ли я их озвучивать.

Молчу. Медлю. Помогаю ей подняться и сесть.