Подчиненные бросаются исполнять приказ. А мое сознание словно вспышка озаряет: я вспоминаю такие же глаза, от которых я так же не могла оторваться. Они были у незнакомца, на которого я наткнулась в подворотне накануне своего похищения!

Но в ту же минуту чувствую, как странный холод сковывает меня снаружи и изнутри, пробирает до атомов, словно мгновенная заморозка.

Я бы свалилась на пол, но чьи-то сильные руки молниеносно подхватывают меня.

– Шэор! Ей плохо! – кричит Рэй, рывком снимая мой шлем снова.

Сразу же вижу склоненные надо мной озабоченные лица обоих военных.

– Это программа самоуничтожения! Скорее! – выкрикивает Шэор.

Последнее, что я чувствую, как с меня в четыре руки резко сдергивают комбинезон.

Глава 10

Стоит мне открыть глаза, я моментально краснею и проваливаюсь в состояние стыда, как в бездонную пропасть. И есть от чего! Рэй несет меня на руках совершенно обнаженную.

Слышу гулкий стук сердца. Не моего, но в том же оглушающе-бешенном ритме.

Единственное, что я вижу довольно четко - это широкие плечи и подбородок Рэя. который несет меня на руках. Рядом, примеряясь к его шагу, не отстает Шэор.

Я с трудом могу представить скорость, с которой они двигаются: пространство вокруг смазывается до размытых цветных полос. Мои волосы совершенно растрепались, развиваются сзади, словно подхваченные мощным порывом ветра.

Оба военных коротко вдыхают и синхронно шумно выдыхают, пока мы движемся по коридорам космического корабля.

Прикрываю глаза, ощущая, что от запредельной скорости меня начинает мутить, и уже через несколько мгновений чувствую, как мужчины замедляются, слышу, как Шэор глухо произносит:

– Поставь ее на ноги, Рэй. Ей ничего не угрожает. Она теперь может идти сама.

– Я отнесу ее в медицинский отсек, – стоит на своем Рэй, не отпуская меня.

– Не думаю, что капсула – это хорошая идея, учитывая как она отреагировала на комбез, – в голосе Шэора звучит сомнение.

– Ты же сам сказал, что это была программа самоуничтожения, – упорствует светловолосый. – бартийцы хотели расправиться с ней!

– Да, похоже на то, – произносит Шэор задумчиво, – Ладно, убедил! Давай в медкапсулу ее, сначала проведем диагностику.

По окружающей обстановке я могу понять, что мы, вероятно, покинули корабль моих похитителей и сейчас находится на другом.

Пока мы двигаемся по его широким серо-голубым коридорам, Рэйнэн убежденно заявляет:

– По сути, реакция этой землянки на комбинезон, выдала замыслы бартийцев уничтожить все. Скорей всего, ты прав, и их корабль также заминирован.

– Думаю да, – признает Шэор, – у ребят есть три четверти минимального оборота, чтобы разминировать все и выйти из теневой зоны.

Недолгий обмен репликами прекращается, когда мы заходим в небольшой отсек, посреди которого я замечаю горизонтальную стеклянную капсулу с откинутой крышкой. Она намного больше тех, которые были в трюме у работорговцев.

Рэй аккуратно опускает меня в капсулу, и я немедленно погружаюсь в приступ паники, стоит ему закрывает меня сверху куполом стеклянной крышки.

Мечусь в ней, как ошпаренная. Сердце, кажется, сейчас выскочит из груди и пробьет прозрачные стены, окружающие меня со всех сторон.

Страшно! Мне очень страшно! Перед глазами встают похищенные землянки, обнаженные, с распахнутыми пустыми глазами, словно куклы, погруженные в неизвестную и опасную жидкость, которая может их модифицировать по прихоти работорговцев и их заказчиков.

Пугающая мысль обжигает сознание.

Может быть, те, кого я приняла за спасителей, совсем ими не являются?

Сейчас закроют меня в капсуле и обездвижат, зальют каким-то раствором.

Слишком все напоминает мне то, что происходило со мной и другими похищенными девушками на космическом корабле работорговцев.

С чего я только взяла, что Шэор и Рэй – другие? Зачем им меня спасать?

Глухое отчаяние разъедает мозг, словно кислотой.

Они ведь точно так же со мной поступают, как и те, что украли нас с Земли: Раздели догола, утащили куда-то, не спрашивая моего мнения, засунули в стеклянную капсулу и захлопнули крышку!

Рэй обеспокоенно смотрит, как я кричу внутри и отчаянно тарабаню по крышке кулаками. От боли и бессилия что-либо изменить из глаз катятся крупные слезы.

Десантник в ту же секунду распахивает крышку:

– Лиля! Лиля! – несколько раз окликает он меня по имени, – тише, тише! Не бойся! Я рядом, все хорошо! – Произносит он мягко.

Я опешив от нежности в его голосе, которая никак не вяжется у меня в голове с его мрачным выражением лица и сведенными на переносице бровями, замолкаю.

При желании он может меня раздавить как букашку, а с его скоростью – я даже пикнуть не успею, как все будет закончено, и от меня останется мокрое место.

Не успеваю додумать свою мысль про исходящую от Рэя опасность, как в то же мгновенье чувствую, что ложе подо мной слегка прогибается под его коленом.