Я тут же прогнала из головы этот самодовольный, все понимающий голос. Это было опасно. Нельзя было настолько сильно влюбляться в Броуди. Да, наши развлечения были приятными, и каким-то образом они помогали мне исцеляться так, как я уже не надеялась, но в конце концов он все равно оставался моим сводным братом. Этого не изменить. Именно от этой правды я и пыталась убежать в собственных мыслях. Удивительно, но Броуди, похоже, было все равно. Тому самому Броуди, который так помешан на репутации своей семьи. Это было странно.

Я вышла на главную дорожку кампуса и свернула к ледовой арене. Уинтер просила встретиться там и посмотреть вечернюю тренировку. Я делала вид, будто это ужасно неудобно, даже уговаривала встретиться где-нибудь еще, хотя на самом деле очень хотела посмотреть, как тренируются «Геллионы». Я хотела посмотреть, как тренируетсяон .

Уинтер сидела прямо у борта. Тренер Уильямс иногда прогонял фанаток с тренировок, потому что их становилось слишком много и они часто отвлекали игроков: что-нибудь выкрикивали или торчали у льда, пытаясь с ними заговорить. Но Уинтер была девушкой одного из Ледяных Богов. Ее тренер Уильямс ни за что не попросил бы отсесть подальше.

— Вот, я тебе взяла, — сказала Уинтер и протянула мне красный бумажный стакан.

— О-о, что там?

— У них как раз появилось осеннее меню. Я знаю, ты любишь все со вкусом тыквенных специй.

Я взяла огромный стакан и вдохнула знакомый запах осени.

— Да, я настолько банальная, и мне вообще не стыдно. — Я сделала глоток и застонала от удовольствия. — Боже, как вкусно. Скоро и правда осень.

— Ты же знаешь, что сейчас этот вкус можно найти почти круглый год?

Я решительно покачала головой.

— Нет. Только осенью. Таково правило. В таких вещах нужна дисциплина, иначе они перестают быть особенными.

Уинтер кивнула.

— Вижу, ты слишком много об этом думала.

— Еще как. — Я посмотрела на каток.

Игроки как раз начали выезжать на лед.

Броуди я заметила сразу. Кэл ехал сразу за ним. Именно он первым увидел меня и направился к нам. После вечеринки я Кэла толком не видела. Если не считать того, как он стоял за Броуди в темном дверном проеме ванной, а это не считается.

Кэл эффектно остановился прямо перед нами, резко срезав лед, и перегнулся через борт. Откинул вверх решетку шлема и внимательно посмотрел на меня своими сине-зелеными глазами.

Он ничего не сказал. Просто изучал меня, слегка склонив голову набок.

Я кивнула и обхватила стакан обеими руками, просто чтобы чем-то себя занять и не встречаться с его любопытным взглядом.

С центра площадки раздался свисток тренера. Кэл один раз коротко кивнул самому себе, опустил решетку и уехал.

— Ну, это было странно.

— Он не особо разговорчивый, — сказала я Уинтер.

— Я слышала. Точнее, не слышала. Неважно. Но он горячий. Только Эшу не говори, что я так сказала.

— Просто он подходит под твой типаж: молчаливый, сильный и мрачный.

Уинтер рассмеялась.

— Виновна. А что насчет его брата? Он вроде не из молчунов.

— Нет. И не мрачный, и не загадочный. Мне кажется, с Броуди все просто: что видишь, то и получаешь.

— То есть самоуверенный английский засранец? — предположила Уинтер, используя выражение, которым я сама часто его называла.

— Именно. По крайней мере, с виду, — пробормотала я, наблюдая, как парни начали разминку.

Господи, одного вида растягивающегося Броуди уже хватало, чтобы меня завести. Он посмотрел через лед прямо в нашу сторону. Я сидела слишком далеко, чтобы понять, смотрит ли он именно на меня, но почему-то была уверена, что да.

— Только с виду? Вчера он был вполне себе самоуверенным и чертовски раздражающим, когда спрятал тебя и отказался говорить кому-либо, где ты и что делаешь. А потом еще и выгнал всех. Вообще-то, это было впечатляюще. Я думала, Маркус подаст на него в суд за нарушение условий сделки.

Я вздохнула. Я легко могла представить эту сцену и все равно не чувствовала ни капли вины. Вчера вечером, когда я тонула, Броуди протянул мне руку.

— Так что у вас все-таки произошло? Я хочу знать все. Каждую деталь. Ничего не пропускай.

Я покосилась на нее.

— Сначала пообещай, что не расскажешь Эшу.

Уинтер протянула мизинец.

— Обещаю ничего ему не рассказывать, если только это не окажется чем-то, с чем он мог бы помочь… например, проломить кому-нибудь череп. Исключительно ради тебя, разумеется.

Понимая, что более серьезного обещания от Уинтер все равно не добиться, я сцепила свой мизинец с ее и потрясла.

Она хотела знать, значит, я расскажу.

Пока Броуди и остальные отрабатывали разные построения, разбирали игровые комбинации и обсуждали тактику на следующий матч, я рассказала Уинтер урезанную версию вчерашнего вечера. Про порезы умолчала. Она бы сошла с ума. Но про нас с Броуди рассказала. И про то, что мы переспали. Я больше не могла держать это в себе ни секунды, а Уинтер была моей лучшей подругой.