Это не помогло. Руслан наклонился и просто взял свое.

Не по собственному желанию, конечно.

Вынужденно. Требовательно. И очень жестко.

Горьковатый и терпкий мужской вкус мгновенно забил мои сверхчувствительные на фоне беременности рецепторы, и по венам тут же разлился болезненный жар.

О, ужас…

Голова закружилась. Остро заныло под ребрами. В животе тягуче и тревожно запульсировало.

Поцелуй длился ровно столько, сколько того требовали гости. Но по моим ощущениям – целую вечность. Держалась каждую секунду, как сутки. Казалось, что пульс в висках вынесет мозги. Из-за этого задыхалась и неосознанно цеплялась за Чернова.

Наконец, последовало долгожданное «Ура!», и он отстранился.

Без какой-либо суеты. Без спешки. Без эмоций.

Как на тренировке по тактике – с четким расчетом и уверенностью.

Разомкнул пальцы, отпустил мою талию и сделал шаг назад. Садясь на свое место, вытер угол рта большим пальцем.

– Вот это да! – воскликнула на радостях мама. – Ну я ж говорила – идеальная пара!

Подлетев ко мне, смахнула воображаемую слезу, расцеловала в обе щеки и, пританцовывая, двинулась к своему столу.

Я медленно опустилась на стул.

Но не успела толком выдохнуть, как развернулась новая постыдная сцена.

Только оркестр ударил первые ноты «Императрицы», мама взорвалась.

– Это же моя песня! – вскочила, захлопала в ладоши. – Ирка, погнали! – с визгом дернула к сцене, волоча за собой сестру и полстола заодно.

Чокаясь с кем-то на ходу и обнимая официантов, они вдвоем добрались сначала до помоста, а когда их развернула охрана, нацелились на стол офицерского состава.

Подполковник Чернов смотрел на них в ту минуту так, будто собирался лично расстрелять. Руслан это тоже заметил. Оценил. Переглянулся с Косыгиным. И вроде как… улыбнулся. Но даже эта улыбка была странной. Слишком сдержанной. По большей части циничной.

И там шальная императрица

В объятьях юных кавалеров забывает обо всем…

Тетя Ира вытащила из-за стола какого-то несчастного майора. Мама же, не размениваясь по мелочам, оторвала от седой матроны мужа-генерала.

– Давай, мой хороший, не бойся! Танец – это про искусство! – захохотала мама, разворачивая генерала в неравный бой. – Легко влюбиться, императрица! Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер! – подпевала, перекрикивая голос легенды.

Свадьба вошла в конечную фазу хаоса.

Косыгин уже не сдерживал смеха.

– Вот это у тебя мать, Библиотека! – выдал, выглядывая из-за глыбы по имени Руслан Чернов. – Ой, прости… С сегодняшнего дня – только Люда. Помню.

Я промолчала, стараясь не выдавать того, как мне стыдно за маму.

Первый раз, что ли?

Не увидели бы Черновы натуру моей родительницы сейчас, непременно познакомились бы с ней позже. По сути, так даже лучше. Легче, чем жить в ожидании взрыва.

Расслабившись, я повернулась к Тосе – человеку, с которым мы четыре года делили одну комнату в общежитии, строевой плац и бесконечные лекции. С кем вместе падали от усталости после утреннего кросса, зубрили материал перед экзаменами и тихо матерились в касках на полигоне.

Сегодня она была рядом. Конечно же.

Моя свидетельница.

В этот момент она медленно тянулась к бокалу, не отрывая взгляда от происходящего на «танцполе».

– Тетя Лариса – это пушка. В смысле, настоящий гаубичный снаряд.

Я с усмешкой кивнула.

Остаток вечера прошел еще хуже. Чернов, пользуясь алкоголем, делал все, чтобы этот кошмар не отложился в памяти. После третьего «Горько!» с таким мужем я сама чуть не окосела.

– Делай, что хочешь, но больше меня не целуй, – резко бросила ему, потеряв в легком треморе терпение.

Он и делал.

Нажрался за соседним столом так, что в номере, куда нас со всеми фанфарами провожали гости, даже китель снять не смог. Убийственно глядя на меня своими черными глазами, безрезультатно потаскал ворот, а потом плюнул и рухнул поперек кровати, как есть.

Я только выдохнула. С облегчением, конечно же.

Примостилась с краешку огромной кровати, в тяготах дождалась рассвета и с первой электричкой уехала с мамой в родной городок.

Официально – на летние каникулы.

Неофициально – на передышку от этой сказки.

[1]«Как молоды мы были», сл. Н. Добронравова, муз. А. Пахмутова.

Глава 3. Звонки через позвонки

Запах жареного ударил в нос по расписанию. С мамой никакого будильника не нужно – просыпаешься по факту.

– И упав на колени, забуду про гордость и прошлые ссоры[1]… – выдавала она на кухне с утра пораньше.

Грохот посуды, буйный стук ножа, шкворчание масла, тарахтение швейной машинки и мамино неугомонное пение – то, с чем я свыклась еще в детстве. Спала только так! Но запахи… С началом беременности мой организм отказывался их игнорировать.