– Похоже на то, – выдохнула свекровь, заметно смягчившись. – Сто процентов пока не дам, срок еще маленький. А хотя… – хмыкнув, постучала пальцем по экрану. – Дам.

И рассмеялась.

А я все же прослезилась.

Пока Светлана Борисовна проговаривала, совершая полный осмотр:

– Вот позвоночник, вот ручки… ножки… Все на месте!

Украдкой вытирала щеки.

Сердце колотилось. Грудь сжималась от нежности.

Вот он. Маленький. Родной.

– Ой, а крупненький… Уже видно.

Всей этой информацией, как ни странно, свекровь сразу же на радостях поделилась с мужем, когда он появился в ее кабинете, заехав за мной.

– Вов, ну ты посмотри, какой богатырь! – ткнула ему под нос снимки, будто тот что-то понимал в них. – Добротный мальчишка, а? Сделанный на совесть!

– Значит, тоже цыган, – буркнул вдруг свекор из-под усов.

Я чуть чаем не подавилась. А Светлана Борисовна, уловив мой шок, рассмеялась.

– Не обращай внимания! Это Владимир Александрович так Русика дразнил. Тот единственный из всех сыновей в моего отца пошел. Темненький, черноокий, и с рождения крепыш такой... – усмехнулась своим воспоминаниям. – Вот и тут – раз большой малыш, значит, в мой род. Но мы не цыгане, конечно! Это шутка. У моего папы осетинские корни.

Я промолчала, не зная, что сказать.

Почему-то было неудобно все это слышать. Наверное, по той причине, которая доставляла мне проблемы во всех вопросах со дня свадьбы.

Чернов был и оставался для меня чужим.

Думать о сыне мне нравилось. А о нем – не очень.

Глава 5. Гранитный камушек в груди

Я знала, что Черновы определили для нас с Русланом квартиру покойной родственницы, но сама там еще ни разу не была. Никак не могла настроиться, что у нас с ним будет общий дом. Да и неинтересно мне было, как там и что. Ни до свадьбы, ни после нее.

Но не зря ведь говорится, чему быть – того не миновать.

Все-таки оказалась я здесь.

Район был, что называется, жилым. Без особых красот, но ухоженный. Рядом с домом находилась небольшая площадь с выцветшими ларьками и, что меня очень порадовало, парк с широкими аллеями и лавочками.

Сам дом – типичная девятиэтажка, каких в городе тысячи. Светлый фасад давно потемнел от дождей и ветра, на балконах местами облупилась краска, но подъездная дверь с домофоном выглядела прилично. Внутри было чисто и едва уловимо пахло краской. Лифт работал исправно, без привычного дребезжания. Лестничные пролеты хорошо освещались, а стены, как ни странно, казались свежевыбеленными – никаких дурацких надписей и следов обуви на штукатурке.

Свекор отпер обитую дерматином дверь, шагнул внутрь и, включив свет, пригласил меня.

Хвала Богу, неловких экскурсий не устраивал.

– Ты здесь теперь хозяйка, – провозгласил, замирая у порога. – Так что разберешься по ходу дела.

– А Руслан?.. Где? – выдавила я скованно.

Ну и позорище! Будущий офицер, а сформулировать нормально вопрос не могу.

Владимир Александрович, смерив меня взглядом, видимо, подумал о том же.

– Руслан сегодня в дневную работает. Если без экстренных ситуаций, должен около девяти вечера быть дома, – известил после паузы.

И я поняла, что на самом деле он был удивлен, что я не в курсе того, какой график у моего мужа.

Сглотнув, я густо покраснела.

Мало того что чувствовала себя глупо, так еще волнение разыгралось – ведь через шесть-семь часов мне придется напрямую контактировать с Черновым.

Жить с ним.

Пока я пыталась представить невообразимое, свекор прошел вглубь квартиры, огляделся и как будто бы смахнул с комода невидимые пылинки.

– Руслан, конечно, не мальчишка, но… Дозревать есть куда, – проговорил совершенно неожиданно. – Нрав не из легких. Упрямый, независимый, горячий. Не взрывается. Владеет собой. Но не дай Бог задеть эту его осетинскую гордость, надавить не там – без эмоций, но наперекор пойдет. БТРом повалит, – в этом явно он был уверен. Я стояла, молча вбирая слова и чувствуя, как от их меткости внутри становится тяжелее. – Если его уважать, слушать, не лезть с нравоучениями – способен на многое, – продолжил Владимир Александрович сухо. – И если к кому-то привяжется, – добавил, чуть приглушив голос, – то до конца, – после этих слов посмотрел на меня так внимательно, словно определял, смогу ли я с таким справиться. Поздно, не так ли? – Поживете, притретесь, найдете друг к другу подход. Но если вдруг что не так… Ты не молчи, Людмила. Звони либо мне, либо Светлане Борисовне.

– Спасибо, – все, что я выдохнула, безмерно стесненная всей этой ситуацией.

Подполковник задержался не более чем на пару секунд, коротко распрощался и, наконец, ушел.

Я заперла за ним дверь и от нечего делать отправилась в обход по квартире.