– Хочу целовать тебя, Ю… Прямо в губы… Весь твой рот…

Она прикрывает глаза, словно сживаясь с тем шквалом эмоций, что лишает ее равновесия.

– Хорошо… – ошарашивает, лишая, на хрен, возможности функционировать и жить. – Только не здесь… Не здесь, Ян… Увези меня отсюда… Скорей…

37

В жизни, увы, нельзя делать только то, что хочется…

© Юния Филатова

«I❤️U».

Эта строчка стоит перед моими глазами непрерывно. Проникла под сетчатку, не вытравить. Да и не хочется. Совершенно.

Это ведь важно? Это ведь серьезно? Это ведь не шутки? Это ведь про настоящую любовь?

Я не обманываюсь? Не ошиблась? Не одурманена?

Почему Ян не говорит о чувствах прямо? Почему ищет какие-то заменители? Почему не скажет, как все люди, просто «Я тебя люблю»?

«Уверен, тебя этим словом ни хрена не удивить…»

Это он о любви? Откуда эта горечь? Из-за Святослава?

Боже мой, Свят!

Боже мой… Боже мой… Боже мой…

Куда я еду с Яном?! Как я могу?! Это неправильно! Сейчас неправильно. Я должна дождаться разговора с Усмановым. Поделиться честно тем, что со мной творится. Объяснить все по-человечески. Освободиться, и только потом… Господи, где же взять столько силы воли, когда потребность соединиться с Яном достигла таких пределов, что каждая минута промедления стала убийственной?

Это ведь не два с половиной месяца назад началось. Это длится два с половиной года, минимум.

Я всегда любила Яна Нечаева. Он – это мои настоящие, взрослые, романтические чувства. Как бы больно ни было это признавать, покопавшись в себе, понимаю, что отношения со Святом – это ошибка. В тот момент, когда они начались, я была уязвима. Страдая из-за разлуки с Яном, боялась потерять еще одного близкого человека, поэтому подчинилась решению Святослава. И только встретившись вновь с Нечаевым, осознала, что в этих отношениях саму себя предала.

Но…

Это прозрение не освобождает меня от ответственности. Не дает мне права изменять Святу. Не убавляет моей вины. Не умаляет боли из-за страданий, которые я причиню всем своим родным.

Боже… Боже, куда я еду?! Нужно вернуться. Немедленно.

Хочу оповестить Нечаева, что передумала, и попросить его отвезти меня обратно. Но едва поворачиваюсь к сосредоточенному на дороге парню, язык к небу прилипает.

Я хочу быть с Яном. Боже мой, как же сильно я этого хочу!

«ТЫ – ВСЁ».

Когда я увидела эти сообщения, едва с ума не сошла! Завертелось все внутри ядерным топливом. Я подскочила, словно ракета. Побежала, потому что энергии клокотало столько внутри, что она грозила меня разорвать.

И, конечно же, я жаждала, чтобы Ян пошел за мной. Боялась этого, как смертельного урагана. И столь же сильно его ждала.

Боже мой, у меня и сейчас такой мандраж!

Кровь в венах закипает. Каждый сантиметр плоти пышет от жара. А внутри все трясется, будто я в лихорадке.

Ощущения дикие, сильные и непреоборимые. Ян выглядит таким спокойным, а меня накрывает беспрецедентно. То кажется, что от этого бесконечного колотуна рассыплюсь на атомы. То становится страшно, что в какой-то момент скрутит и парализует.

«Хочу целовать тебя, Ю… Прямо в губы… Весь твой рот…»

Неужели он это сделает? Неужели я ему это позволю?

Боже, уж лучше бы мы сорвались в парке! На пике эмоций.

А сейчас… С каждой утекающей минутой моя решительность слабеет.

– Мы выехали из Одессы?.. – отмечаю с дрожью, рассчитывая на более исчерпывающий ответ, который коснется не только этого факта, но и ситуации в целом.

Лишь когда Ян задерживает на мне взгляд, понимаю, насколько он сам взбудоражен. Никакого спокойствия внутри него и в помине нет. Его прекрасные синие глаза представляют собой бурлящие котлы эмоций.

Задыхаюсь волнением, когда осознаю, что Нечаев не меньше моего растерян, встревожен, возбужден, потрясен переменами и напуган перспективами. Но Ян с собой справляется. В какой-то момент его губы даже дергаются в натянутой и будто бы смущенной улыбке.

– Не бойся, зай, – успокаивает с присущей его голосу твердостью. А на мои нервные окончания будто горячий мед проливается. Жжет, конечно. Воспаляется целая сетка. Рождаются новые незнакомые импульсы. Вырабатывается зависимость, обещающая перерасти в статус постоянной. – Мы едем в охотничий дом моего отца. Это недалеко от Одессы. Всего восемьдесят пять километров.

– Всего? – сиплю нервно.

– Меньше часа езды. Будем на месте до десяти. И там нам точно никто не помешает.

– Не помешает? – почти пищу, презирая себя за эту слабость.

Ян хмурится и отворачивается, фокусируясь на дорожном движении. Раздумывая над ответом, проходится ладонью по моему колену. Мурашки, которые собираются под плотной тканью колготок, посылают электрические прострелы вверх по ногам и заставляют меня резко сжать бедра.

Ян на это реагирует непонятно.